— Простите за идиотский вопрос, а где я? И почему здесь так тихо? И вы не знаете, как отсюда выбраться?
— Иностранка, да? — с хитрым прищуром спросил санитар. — Не желаете ли прогуляться?
Амико кивнула и прошла внутрь.
— То, что вы видели, мы называем бессилием или упадком, или угасанием. Он случается у всех эмоционалов один раз в несколько лет и может длиться от нескольких дней до полугода. В это время самое главное — как можно быстрее попасть к нам, в санаторий.
— Вы совсем не испытывайте эмоций в это время?
— Только одну — полное безразличие ко всему, что раньше доставляло удовольствие. В таком состоянии мы отвечаем односложными фразами, заторможены, медленно соображаем.
— И наибольшее число самоубийств приходится как раз на это состояние?
Амико увидела сад с фонтаном, внутри которого на скамеечках сидели пациенты и приглядывающие за ними санитары.
— Нет, отнюдь. Максимум, от чего может умереть человек в этом состонии — от голода. Наша первейшая задача — накормить их. А по поводу самоубийства — в этом состоянии им настолько всё лень и ничего не хочется, что дальше мыслей дело не доходит.
— Маниакально-депрессивный синдром… — полушёпотом озвучила свои мысли Амико.
— Вы что-то сказали?
— Вы хотели показать мне, как выйти отсюда.
— Все целы и невредимы? — первым делом поинтесовался Троэлсен, оглядывая Скарабеев, когда они вновь собрались в представительстве Содружества.
— Мы больше волнуемся за свои мозги, — ответил ему Граан.
— Ребята, как я вас всех рад видеть! — бросился обнимать всех Макдара, когда получночники вновь собрались вместе. — Вы даже не представляете!
— Почему же? — хмыкнул Ториами. — Очень даже.
— Итак, по итогам расследования… — начал было лидер Скарабеев.
— Мы не смогли установить ничего, — закончила за него Норель.
— Кто-то воздействовал на них через логику, убедив в том, что война против эмоционалов — логична.
— Очень тонкая работа, — заметила Алиша. — Следов просто нет.
— Насколько я понимаю, — подвёл итог лидер полуночников, — у нас ничего?
— Они воздействовали эмоционально, убедив в том, что борьба с логиками — это правильно и должна вызывать только одобрение. Ведь они не такие, как они, — отчиталась Талис.
— Ювелирная работа, — прокомментировала Амико. — Найти зачинщинов нереально.
— Вот именно это меня и настораживает, — с трудом удерживая в голосе злость, заметил Троэлсен. — Наши внутренние враги не смогли бы провернуть всё настолько чисто. Им кто-то помогал. Вопрос: кто?
— Безупречная работа? — скептически посмотрел на карту Джиосса Макдара. — Клика не смогла бы провернуть подобное в одиночку. Не её уровень, — в его слышалось едва заметное раздражение.
— Наши дальнейшие действия? — обратился к Троэлсену Граан.
— Мы едем в Наикрау. Возможно, там на месте, сможем всё выяснить. Наша цель — столица. А ты, — обратился он к Волльбеку, — на юго-восток. Собирать армию. По-моему, пора поменять власть в стране. А недовольных там как раз очень много.
— Понял.
— Терпеть не могу быть пешкой в чьей-то шахматной партии, — Троэлсен был спокоен, но от этого спокойствия было как-то не по себе. Словно туман, укрывший бурю. — А сейчас у меня именно такое ощущение, — в руках Троэлсена что-то хрустнуло.
— Что будем делать? — задал вопрос лидеру Ториами.
— Едем в Наикрау. Если приказы отдаются сразу туда, возможно, мы сможем выйти на заказчиков. Ты отправляешься на юго-восток собирать армию, — обратился он к Ториами. — Мы же не хотим конца света, поэтому смена власти должна исходить от народа.
— Будет сделано.
— Ненавижу чувствовать себя участником игры, о правилах которой мне не рассказали, — ровная интонация Макдары скрывала вулкан, готовый взорваться в любую минуту.
Три часа ночи. Дверь, закрытая на один замок. Небрежно брошенная куртка на входе. Гемини оглядел квартиру в поисках нежданных гостей.
— Подозрительно поздно приходишь, — прокомментировал кто-то с кухни.
— Я прихожу тогда, когда считаю нужным, — сделал ответный выпад Гемини и пошёл в направлении смутно знакомого голоса.
Трёхдневная щетина, взлохмаченные волосы, расстёгнутые верхние пуговицы рубашки и океан безнадёжности во взгляде. Гемини потребовалась почти минута, чтобы узнать друга.
— Кей? — глазам не поверил он.
— И тебе привет, — сухо поприветствовал его тот, осушая бокал.
— Что ты тут делаешь?
— Я ушёл из спасателей, — пояснил он, наливая себе ещё.
— И пришёл ко мне, чтобы надраться?
В повисшей тишине бокал завис в воздухе и после пары секунд колебаний был поставлен на стол. Кей опустил голову.
— Я так виноват перед ней, Гем, — тихо произнёс он, играя бокалом и не поднимая головы. — Она столько сделала для меня, а я… а я… — слова давались ему тяжело. Гемини сел напротив, — вёл себя как полный кретин.
— Очень самокритично, — не удержался от колкости Гемини. — И я рад, что до тебя, наконец, дошло то, о чём я тебе раньше говорил, но… Виноват не только ты. Вами играли. Это была чётко спланированная и подстроенная операция.
