Черная, густая борода его торчала наружу, а глаза превратились в узенькие щелки. "Не вели, государь, казнить, вели речь говорить!" Горбатый-Шуйский, мокрый и грязный, повалился на ковер. Побледневшее, осунувшееся лицо его было искажено ужасом. Руки кровоточили и с плаща капала вода. Он был в том же одеянии, как и вчера, но панцирь, кинжалы и какие-либо металлические предметы на нем отсутствовали. Похоже, что князь всю ночь провел на ногах, готовясь к нападению, и не соснул ни минутки. "Беда, батюшка!" в возбуждении выкрикнул он. "Оружие наше все заржавело и в прах рассыпалось, а порох весь вымок и не взрывается! Воевать чем прикажешь, кормилец?" У Ивана от гнева забурлила кровь в жилах и застучало в висках. "Порох есть - сушите! Дубины и рогатины есть - ими бейтесь! Зубы, кулаки и ногти есть - ими кусайтесь и царапайтесь! Не отменю штурма! Нас впятеро больше!" В бешенстве его пальцы сграбастали край одеяла. Поклонившись, главнокомандующий пулей вылетел из шатра. Ахмет, стоявший на берегу и наблюдавший за событиями, видел как грузный и сгорбленный князь заковылял к причалу. И здесь была неудача! Железные скобы больше не связывали доски и брусья с опорами, дерево разъезжалось и не держалось на местах. Постройка покосилась и разваливалась на глазах. Та же участь постигла и флот. Гвозди истлели, в днищах и бортах открылись течи и корабли постепенно погружались в студеные волны. В отчаянии Шуйский сжал голову руками. Войско растерялось. Вместо пушек на лафетах лежали горки ржавчины, вместо сабель ножны заполнял коричневый порошок, лишь серебряные и медные рукояти уцелели. Наконечники стрел и копий превратились в золу, а от пищалей и мушкетов остались одни приклады. Оробевшие ратники в неуклюжих тегиляях и овчиных шапках, топтались вокруг костров. "Откуда такая напасть?!" возмущались они, обеспокоенно ворочаясь, вытягивая шеи и настороженно зыркая по сторонам.
Светало. На востоке через разрывы низко стлавшихся туч пламенела ослепляющая полоска зари. Восходящее солнце золотило своими лучами остроугольные башни и горбатые крыши осажденного города. Засверкали купола мечетей и мозаичная облицовка минаретов,
