Советская резидентура информировала Москву об образе жизни, распорядке дня и организации работы революционного правительства: «Неписаное правило, которого придерживались все революционеры на Кубе, – запрет для военнослужащих употреблять спиртные напитки <…> Сам Фидель с большим удовольствием пьет молоко, чем спиртные напитки <… > Они совершенно не требовательны к пище, могут целыми днями работать, забывают об обеде. Сам Фидель признавался, что он последний раз спал 8 часов в сутки во время боев в Сьерра–Маэстра. После же победы революции ему не приходилось спать больше 4—5 часов в сутки. Нерегулярный, перенапряженный характер работы сказывается на здоровье руководителей правительства. Так, например, у Че, который давно болен астмой, наступило обострение процесса. К этому надо добавить, что все ближайшие соратники Фиделя Кастро очень много курят и главным образом сигары. Первой заботой их адьютантов является обычно не пища, а обеспечение сигарами, табаком <…> бывали случаи, когда члены правительства спали просто на полу, прикрывшись солдатскими одеялами <…> Лидеры революции стараются максимально снизить расходы на содержание правительственного аппарата. Если раньше Батиста получал оклад размером в 10 тысяч долларов в месяц, то оклад Фиделя Кастро составляет всего 2 тысячи долларов <…>
Правительство упразднило специальные номерные знаки для правительственных машин, запретило пользоваться сиренами и т. д. Члены правительства обязаны выполнять правила уличного движения так же, как и простые граждане Кубы. По существу в настоящее время на Кубе не существует уже старых протокольных порядков. Все члены правительства сами водят машины (в начале февраля 1960 года Че Гевара, не имевший достаточно опыта в управлении автомобилем, разбил свою машину на улице Гаваны и благодаря случайности отделался небольшими ушибами). Куда бы ни приезжали члены правительства, и особенно сам Фидель Кастро, их непременно окружает густая толпа кубинцев, через которую трудно бывает пробиться. Охране, сопровождающей их, запрещается, как правило, отталкивать народ, поэтому обычно Фиделю приходится пожать несколько сотен рук, прежде чем он доберется до места назначения <…> Где бы ни пролегал их маршрут, они обязательно заедут во все близлежащие кооперативы, школы, предприятия, чтобы взглянуть на то, как идут дела, перекинуться парой слов с руководителями, рабочими»[276].
Кстати, во время аварии с участием Че Гевары, в машине с которым, надо же такому случиться, ехал А. Алексеев, произошел любопытный эпизод. Когда Че стукнул ехавшую перед ним машину, ее шофер, темпераментный кубинец, выйдя из своего автомобиля, прошелся по «виновнику торжества» бранными словами. Но, увидев перед собой Че Ге–вару, тут же поменялся в лице и воскликнул: «Че, команданте, какая честь, что ваша машина столкнулась с моей!» Водитель сразу забыл об инциденте и клялся, что не будет выправлять вмятину и сохранит ее как дорогое воспоминание о своей личной встрече с Че Геварой[277].
На Кастро и его сторонников, покусившихся не просто на устои ведения сельского хозяйства, а на весь уклад жизни на Кубе, ополчились и американцы, и прежние кубинские хозяева жизни, и почти все средства массовой информации в стране и за рубежом, и многие из членов нового кабинета министров. Тем более что правительство Кубы к лету 1959 года конфисковало всю собственность бывших военных преступников и сторонников Батисты. У самого диктатора были заморожены и изъяты банковские вклады на 9 миллионов долларов – внушительную сумму по тем временам. (Но это, повторимся, была лишь малая часть прикарманенных Батистой за время своего правления средств. В 1952 году, когда Батиста, в результате переворота, пришел к власти, Куба держала на сохранении в Форт–Ноксе в Соединенных Штатах 500 миллионов долларов в золотых слитках и монетах. Батиста во время пребывания у власти изъял эти резервы и почти полностью использовал их в личных целях.) Правда, следует заметить, что ни у одной из семей, принадлежавших к крупной буржуазии, пока они проживали на Кубе после революции, власти не отнимали ни домов, ни денег, хранившихся в банках. В первом полугодии 1959 года американцы так же вольготно, как и раньше, чувствовали себя на Кубе. «Внешне 1959 год мало чем отличался от предшествующего периода, – вспоминал Александр Алексеев. – Гавана была наводнена американскими туристами. Работали в полную силу казино, кабаре и всякие ночные клубы, еще не началось бегство буржуазии в Соединенные Штаты, хотя предгрозовые тучи уже скапливались»[278].
