Среди зрителей начался просто шквал переговоров, а Фадж хватал ртом воздух, забыв, что хотел ответить. Нина стояла, обмирая, с каждым судорожным вдохом понимая, что головы для мыслей мало и сейчас случится взрыв. Последней прочитанной мыслью было фатальное: «Разделим камеру на двоих, любимый мой Северус…». В мозгу уже промелькнул Азкабан со всеми его ужасами, и они оба, тянущие руки из ржавой клетки с подписью «мистер и миссис Снейп». Перед глазами темнело, и единственное, чего она сейчас боялась, – это упасть в обморок.
- Почему Вы не сообщили следствию? – собравшись, задал вопрос министр.
- С какой стати я должен посвящать кого-то в свою личную жизнь? Это не имеет отношения к разбирательству, если Вы не заходите за грани приличий, – ядовито произнёс профессор.
- Но почему же министерство должно Вам верить? – пропела очнувшаяся Амбридж, возвращаясь на свою «боевую позицию» за столом. – Обыск по домашнему адресу мисс Норден всё равно будет произведён сегодня же.
- Пожалуйста, – Паучий тупик, дом 8.
- Но ведь это Ваш адрес, – отметил Фадж, давно знакомый с личным делом бывшего пожирателя.
- Абсолютно верно. Мисс Норден приехала ко мне из России, она училась в Дурмстранге, – тон Снейпа сделался высокомерным и насмешливым, и Нина догадалась почему: никто из министерских не станет связываться со Школой, снискавшей не самую добрую славу, и отправлять запросы тамошнему директору – ещё одному бывшему, точнее совсем не «бывшему», пожирателю смерти.
Образовалась пауза, Северус криво улыбался, вглядываясь в лицо министра, а Нина боялась вопросов в свой адрес, потому что нервы были на пределе.
- Да, кстати, министр, – подытожил Снейп, – кольцо, о котором говорил смотритель, это мой подарок мисс Норден. Там даже есть гравировка моих инициалов.
«Гениально!», – подумала Нина, протягивая дрожащую руку Фаджу.
- Посмотрите, – слабо произнесла она.
Министр, впавший в задумчивость, машинально снял и осмотрел кольцо.
- Тут ещё какие-то буквы…
- «Avis Rara»*, – нашлась Нина. – Это уже мое личное, министр.
На горизонте забрезжила если не победа, то, по крайней мере, безопасность, но тут то и началось представление.
Воспользовавшись заминкой в процессе и тем, что всё внимание судей приковано к иным героям «пьесы», Петтигрю перекинулся в крысу и резво побежал к выходу. Действие сразу освободило его от верёвок, а пустоту клетки заметили только через несколько секунд. В крысу полетели заклятия, десятки ног стремились преградить путь животному, но маленькая ощетинившаяся фурия, мечущаяся из стороны в сторону, наводила не меньший ужас и отвращение, чем тот человек, что сидел в клетке секунды назад.
Фадж, перекрикивая вопли зала, взревел: «Перекрыть выходы!», и приставы бросились заслонять магией камин, а не арку входа, в которой висел дементор.
Возле клетки внезапно «материализовался», выскочив из-под мантии, огромный лохматый пёс и, распугав судей, метнулся за крысой. Нина с открытым ртом подхватила мантию, пока её не заметили, молния мысли мелькнула в её голове, – девушка под мантией (благо вокруг по залу уже бегало несколько десятков человек, а взгляды были прикованы к грызуну), подошла к приставу с подносом и забрала палочку Блэка. Чтобы усилить замешательство, она незаметно, по стене, перевела свою борзую к выходу, и дементору пришлось выплыть наружу. В поведении монстра уже читалось ожидание скорой поживы, потому что эмоциями зал был переполнен.
Картинка являлась следующая: трясущиеся приставы по стенам, не решающиеся бросить заклятия в новоявленных животных, да и не попадающие в них, Амбридж, забравшаяся на стол от бегающей крысы, и замерший зал, не спускавший глаз с действа, где пёс, яростно скалясь, бросался наперерез крысе в диагоналях аудитории.
Резко припав на передние лапы, косматый чёрный зверь схватил грызуна, придавил, и, встряхнув пару раз, съел.
Зал разбушевался, публика зачем-то повскакивала с мест и ломанулась к «сцене», министр и приставы, побледневшие от неожиданности всего и не знающие, чего теперь ждать от народа, зачем они встали и идут, загородили проходы, размахивая руками и пытаясь усадить зрителей на места. Нина в суматохе набросила мантию на пса, и лишь по движению дементора поняла, что пёс вылетел из зала на всех парах. Но азкабанское чудовище смело удерживала в проходе сияющая борзая.
Девушка подошла к Снейпу, он всё ещё стоял недалеко от кафедры, с каменным лицом и прямой спиной, скрестив руки на груди, неприступный и твёрдый, как изваяние. Нина взяла его под локоть дрожащей рукой, только сейчас ощутив, что его напряжение в прямом смысле бьётся током. Её саму колотила нервная дрожь.
Он перевёл на неё взгляд, но промолчал. Оставалось надеяться, что он единственный заметил её недавние действия.
Усилив голос «сонорусом», Корнелиус Фадж утихомирил толпу, и, утирая лоб, вернулся за кафедру.
