- Кровную клятву? Нечисто что-то у Берни, клятвы по-хорошему или без свидетелей даются, или с них такой Непреложный берут, что мало не покажется. А тут… как будто это надо было до меня донести, – Снейп от неожиданности почти сбросил свою маску “ужаса подзмелий”, превращаясь в спокойного и рассудительного мага, а Энди снова «зависла».
- Но… ведь это не Нина мне сказала «сообщи, мол, Снейпу, ты ведь тоже всё слышала», а… я сама, и то от отчаяния, – МакФорест снова стёрла появившиеся слезинки.
- Это ничего не меняет, – протянул Снейп в задумчивости. – Нина бы и не сказала, слишком серьёзно относится к клятвам. Хотя многие клятвы обходятся даже просто написанием того, что «нельзя сказать». Слабые, конечно, клятвы, но факт есть факт. Так а что же с идеей? Неужели Берни так толкает вперёд слизеринское прошлое, что он хотел выступить против “великого света” в лице долькоеда?
- Берни... был обижен за Слизерин. Потому и ушёл. А про свет. Вы же знаете, какой это “свет”, – Энди заглянула прямо в чёрные бездонные глаза профессора. Он лучше многих знал истину.
- И чего же утверждал Берни, против “силы любви”?
- FIDES. “Верность”. Берни изучал много манускриптов об этом кольце, о палочках, о том, что должно случиться. О победе над злом с помощью именно этой палочки. Об уничтожении ей даров, потому что они приносят только зло. И правда, вдуматься, – кому принесли добро хоть мантия, хоть воскрешательный камень? И сказка подтверждает это.
“Ну... предположим, близнецам Уизли мнатия-невидимка принесла немало добра. В их понимании”, – мысленно отвлёкся Снейп, но сразу вернулся к повествованию Энди.
- А гравировка, – возможно это случайность, доставшаяся нам в наследство от кельтов. Но... в противовес Дамблдору это годилось как нельзя лучше.
- Но почему? Не слишком ли странное совпадение, – Снейп уже почти перестал удивляться, что девушка так долго говорит разумные и серьёзные вещи. Дело даже не в том, что она сквиб, просто Снейп уже привык считать её беспробудной пьяницей, “хорошо отдохнувшей” у дядюшки, а оказалось, что португалка провела там неплохую “разведывательную работу”, да и умудрилась столько запомнить, очевидно, со слов самого старика. И это не смотря на пьянство, скрыть которое было сложновато. Но устав удивляться крепости и силе воли молодой... практически маглы, Снейп внимал каждому её слову, ведь они могли помочь ему самому.
- Берни сказал, что любовь это ерунда. И Дамблдор с его Гриндевальдом ярчайший тому пример, – зло прошипела Энди. – хорошо ещё, что он никому не выдал старого козла с его тайной, а может, вовсе и не хорошо. Никто же не знает про Дамби и Гриндевальда, – фыркнула Энди, она-то знала всё лишь в будущем и из фанфиков. Но как она, читая фанфики ребёнком в Португалии, могла хоть на миг представить, что её родной дедушка дружил и с Дамблдором, и... с Гриндевальдом?
Снейп молчал, ожидая продолжения. Подробности личной жизни директора не волновали его ни на кнат.
- Главное – верность, – вот что он противопоставил лозунгам Дамби, – утеревшись, девушка подняла лицо, исполненное робкой торжественностью момента. – Его идеи были правее, и Дамблдор их не оценил. Ведь никто не мог быть правее “великого светлого”, тем более, какой-то лесной придурок с посохом. Дамблдор всю жизнь плёл интрижки, его слова расходились с делом, его идеи противоречили способам их исполнения. Любой это скажет, любой, и Вы, Северус, – девушка заговорила твёрдо и проникновенно, при этом громко, как на митинге, – Берни же утверждал, что главное быть верным как своим целям, так и пути, по которому идёшь к ним. Верным самому себе и своим убеждениям. Верным своему предназначению, – в её глазах будто зажглись маленькие факелы, так горячо она разделяла идеи дяди Берни, к тому же, она была верна своему времени, своему личному, пусть и невеликому, делу, и хотела вернуться, а эти лозунги словно придавали ей сил и надежду на благоприятный финал.
Северус понимал её, но всё же устало потёр переносицу. Теперь в его жизни кроме старичка, двинутого на великой любви ради всеобщего блага, появился ещё один старичок, двинутый на грандиозной верности. И они зачем-то собирались победить друг друга. Или не собирались. Снейп настолько глубоко задумался, что в памяти всплыла даже картинка из магловского детства, где соседские мальчишки стреляли друг в друга из водяных пистолетиков, громко вопя о каких-то своих...”детских идеалах”. Снейп в таких развлечениях не участвовал, а с тех пор, как у одного из ребят в пистолетике неожиданно оказался кипяток, даже перестал присутствовать ради мерлинова покоя.
- Как видите, Северус, – голос Энди вырвал его из нелёгких мыслей, – речь тут не об одной любви и лимонных дольках.
- Вижу, мисс МакФорест, – Снейп поборол некоторое... стеснение и высказал мысль целиком, – вижу, что сумасшедших кукловодов становится больше.
Энди фыркнула, но молчаливо согласилась.
