Фиеста (И восходит солнце) полностью

– Не мог человек остаться в Шотландии?

– Слушай, Бретт, давай закруглимся пораньше.

– Не будь невежливым, Майкл. Не забывай: в этом баре дамы.

– Разве она не бесподобная штучка? Ты так не думаешь, Джейк?

– Вечером будет бокс, – сказал Билл. – Хотите пойти?

– Бокс, – сказал Майк. – Кто с кем?

– Леду с кем-то.

– Он очень хорош, Леду, – сказал Майк. – Я хотел бы это увидеть, даже очень, – он пытался говорить связно, даже очень, – но я не смогу пойти. У меня свидание с этой штучкой. Слушай, Бретт, купи новую шляпу.

Бретт опустила фетровую шляпу на один глаз и улыбнулась из-под нее.

– Бегите на бокс вдвоем. Я должна буду проводить мистера Кэмпбелла прямо домой.

– Я не надрался, – сказал Майк. – Если только слегка. Слушай, Бретт, ты бесподобная штучка!

– Ну идите на бокс, – сказала Бретт. – Мистер Кэмпбелл становится неуправляемым. Майкл, что это за взрывы обожания?

– Слушай, ты бесподобная штучка!

Мы пожелали им доброй ночи.

– Мне жаль, что я не иду, – сказал Майк.

Бретт рассмеялась. У двери я оглянулся. Майкл держал одну руку на стойке и говорил с Бретт, наклонившись к ней. Бретт смотрела на него довольно холодно, но улыбалась глазами.

Выйдя на тротуар, я сказал:

– Ты хочешь на бокс?

– Конечно, – сказал Билл. – Если не идти пешком.

– Майк совсем сбрендил от своей подружки, – сказал я в такси.

– Что ж, – сказал Билл. – Его, черт возьми, можно понять.

Поединок Леду – Кид Фрэнсис состоялся вечером двадцатого июня. Хороший поединок. Следующим утром я получил письмо от Роберта Кона, из Андая. Он писал, что проводит время в тишине, купается, поигрывает в гольф, а больше – в бридж. В Андае великолепный пляж, но ему не терпелось вырваться на рыбалку. Когда я буду готов? Не куплю ли я ему двойную лесу, за которую он расплатится, когда я приеду?

Тем же утром я написал Кону из конторы, что мы с Биллом двадцать пятого уезжаем из Парижа; в противном случае я ему телеграфирую и встречу в Байонне, где можно будет сесть на автобус, идущий через горы до Памплоны. Около семи вечера я заглянул в «Селект» – повидать Майкла с Бретт. Их там не было, и я пошел в «Динго». Они сидели за стойкой.

– Привет, милый! – Бретт подала мне руку.

– Привет, Джейк, – сказал Майк. – Я понимаю: я вчера надрался.

– Что ты говоришь? – сказала Бретт. – Скверное дело.

– Слушай, – сказал Майк, – когда ты едешь в Испанию? Ты не против, если мы с тобой поедем?

– Будет просто здорово.

– Ты правда будешь не против? Я был в Памплоне, ты знаешь. Бретт ужасно хочется. Ты уверен, что мы тебе не будем, как собаке пятая нога?

– Не говори ерунды.

– Я слегка надрался, знаешь. Иначе не стал бы тебя вот так спрашивать. Ты точно не будешь против?

– Ой, хватит, Майкл! – сказала Бретт. – Как человек может сказать сейчас, будет ли он против? Я спрошу его потом.

– Но ты ведь не против?

– Не надо больше это спрашивать, а то обижусь. Мы с Биллом едем утром двадцать пятого.

– Кстати, где Билл? – спросила Бретт.

– Он в Шантильи обедает с какими-то людьми.

– Он хороший парень.

– Великолепный, – сказал Майк. – Так и есть, знаешь.

– Ты его не помнишь, – сказала Бретт.

– Помню. Прекрасно его помню. Слушай, Джейк, мы приедем двадцать пятого вечером. Бретт утром не встанет.

– Истинно так!

– Если придут наши деньги и ты точно не против.

– Придут, никуда не денутся. Я об этом позабочусь.

– Скажи, какие снасти выписать.

– Два-три удилища с катушками и лесы. И мушек.

– Я не буду ловить рыбу, – вставила Бретт.

– Тогда достань две удочки, и Биллу не придется покупать.

– Верно, – сказал Майк. – Пошлю телеграмму нашему сторожу.

– Великолепно, да? – сказала Бретт. – Испания! Повеселимся.

– Двадцать пятое. Это какой день?

– Суббота.

– Надо успеть собраться.

– Слушай, – сказал Майк, – я схожу к парикмахеру.

– Мне надо принять ванну, – сказала Бретт. – Джейк, прогуляйся со мной до отеля. Будь хорошим мальчиком.

– Отель у нас бесподобный, – сказал Майк. – Я думаю, это бордель!

– Мы оставили чемоданы в «Динго», когда вселялись, и нас спросили в этом отеле, нужен ли нам номер только на вечер. Похоже, ужасно обрадовались, что мы остаемся на ночь.

– Не, точно бордель, – сказал Майк. – Мне ли не знать!

– Ой, хватит! Иди давай, стригись.

Майк ушел. Мы с Бретт остались сидеть за стойкой.

– Еще по одной?

– Можно.

– Теперь мне лучше, – сказала Бретт.

Мы пошли по Рю-Деламбр.

– Я еще не видела тебя после приезда, – сказала Бретт.

– Да.

– Как жизнь, Джейк?

– Прекрасно.

Бретт посмотрела на меня.

– Слушай, – сказала она, – а Роберт Кон поедет с вами?

– Да. А что?

– Не думаешь, что ему будет тяжеловато?

– С чего бы?

– С кем, по-твоему, я ездила в Сан-Себастьян?

– Мои поздравления, – сказал я.

Мы прошли несколько шагов.

– К чему ты это сказал?

– Не знаю. А что бы ты хотела от меня услышать?

Мы прошли несколько шагов и повернули за угол.

– Он, кстати, вел себя вполне прилично. Только скучновато.

– Правда?

– Вообще-то, я думала, ему это пойдет на пользу.

– Ты могла бы открыть социальную службу.

– Давай без гадостей.

– Хорошо.

– Ты что, правда не знал?

– Нет, – сказал я. – Наверно, просто не думал об этом.

– Думаешь, не слишком ему будет тяжело?