Теперь торговать стало ещё лучше. Даже можно было и под дождем. Каждый вечер, относили зонт в подсобку швейного цеха. Договорились за шесть пирожков, чтобы не таскать с собой. Большую часть денег оставляли на бизнес. Оставшиеся делили пополам. Не сильно круто, но на жизнь хватало. Немного, их бизнес чуть не испортили менты. На четвертый день, подошли двое сержантов и попросили все свернуть и смыться, иначе все конфискуют и привлекут за неофициальную торговлю.
– Слушайте, ну будьте людьми. – Попросила тётя Шура. – С работы уволили, ещё и зарплату не выдали. Должны мне два миллиона, а жить то как?
Один мент, склонившись к ней тихо сказал. – Две тысячи.
Агния стояла рядом и все слышала. Старая схема работает везде. Но две не пять, как на базаре. Она отсчитала две тысячи и протянула ему деньги. Мент улыбнулся и сделал шаг назад. Но приблизился второй и открыл перед ней, картонную пустую папку, бордового цвета. Папка была совершенно пустая и Агния бросила в неё деньги. Мент захлопнул папку и довольно улыбнулся.
– Теперь торгуйте, а мы завтра подойдем. Это наш участок и, если кто будет наезжать, скажете нам. – Второй вынул из пачки «беломорину», и дунув в мундштук отправил его в рот.
Он махнул рукой, и они пошли дальше по тротуару.
– Вот мироеды. – Сокрушенно сказала тётя Шура. – Там бандиты, здесь менты. В Кремле алкаш. А где же правда?
– Где-то посередине. – Сказала Агния. Она смотрела как менты подошли к старой татарке, торгующей вареной кукурузой, на углу улицы и та с готовностью протянула им деньги.
Тётя Шура уже два раза предлагала ей уволится и заняться чисто пирожками, но Агния по понятным причинам не соглашалась. Как-то в субботу, стоя под зонтом рядом с сидящей на рыболовном стульчаке тётей Шурой, она обернувшись увидела через дорогу, серый «BMW» Стаса. Сам Стас, стоял возле открытой двери и махал рукой с вытянутым пальцем Хвосту. Он что-то говорил, но за проезжающими машинами она не могла разобрать. Хвост стоял на крыльце, парикмахерской и разводя руками, что-то объяснял в ответ. Агния улыбнулась. Люди из той, прошлой жизни появились перед ней снова. А она их уже совсем забыла. Вот Стас сел в машину и хлопнув дверью, резко сорвался с места и исчез в потоке машин. Хвост проводив его взглядом, зашел в дверь парикмахерской. Агния отвернулась.
А потом, из конторы пришла ещё одна новость. С пятнадцатого числа, будет большое сокращение рабочего персонала. В каждой бригаде, нужно будет сократить трех человек. Сокращали так же всех мастеров и Левшина, без того всегда угрюмая, ходила постройке как тень и Агнии почему-то было её жалко. Вечером тринадцатого в пятницу, все переодевались в вагончике. Настроение у всех было подавленное. Агния тоже не понимала, радоваться ей, что завтра все кончится или, огорчатся, что все плохое, только начинается.
– Ну вот что девки. – тётя Шура устало опустилась на скамейку и стянула с головы широкий узорчатый платок. – Давайте думать. Может есть желающие, по собственному желанию, так сказать. – Она развела руками.
– Я. – Агния первой подняла руку. Завтра кончается её никем не утвержденный договор и занимать чье-то место было не правильным. Да и честно говоря, уже просто не хотелось работать даром. За все время работы, она получила зарплату только один раз. Не хотелось расставаться с бригадой, они сдружились и поддерживали друг друга, но…
Тётя Шура внимательно всех оглядела.
– Я. – Подняла руку тётя Ира и посмотрела на Гульнару. – Сын на работу устроился по вахтам. Буду с внуком сидеть.
Все остальные молчали, обводя взглядом Агнию и тётю Шуру.
– Ну и, наверное, я. – Тётя Шура тоже подняла руку и встала со скамейки.
– Как вы? – Растеряно пролепетала Настя.
– Так. – Строго и устало ответила тётя Шура. – Вместо меня Левшина будет. А то её тоже сокращают, а у неё трое детей и без мужа. Я с ней уже договорилась.
Вагончик огласился небольшим шумом. Тётя Шура подняла руку.
– Полина уже не выйдет, на инвалидности она. – Продолжала тетя Шура. – Марина то же. Если в других бригадах есть хорошие девчонки, которые то же под сокращение попали, забирайте их себе. Поговорите с Левшиной, она уже в курсе. Ну вот и все. А теперь переодеваемся и не ныть. Увидимся ещё, в одном городе живем.
