подруге и договорился встретиться с ней, — до меня
доходит, что от меня хотели, и я лишь киваю. Да, все
было так, только вот воришка и есть сам Ник.
— А потом любовь с первого взгляда, — ехидно
подсказывает Люсинда, и Ник бросает на неё
предостерегающий взгляд.
— Что ты, Люси, — обращаюсь я к ней и улыбаюсь, показывая своей противнице, что мне плевать на неё и
её мнение. — Мы с Николасом знакомы всего ничего, но, конечно, признаю, с первой встречи меня поразили
его глаза. Никогда не видела такого насыщенного
оттенка шоколада. А я сладкоежка.
— Это они унаследовали от отца, — с улыбкой
произносит Эмбер, и резко воздух над столом
накаляется, что я чувствую покалывание на коже.
— Продолжай, Мишель, очень интересно. И как же вы
встретились в следующий раз? — пытается разрядить
обстановку Арнольд, и я благодарственно улыбаюсь
ему.
— Мы встретились на благотворительном приёме, где
Николас снова спас меня от неудачливого кавалера и
сам заменил его на танцполе. Он невероятно
танцевал, это мне тоже запомнилось, — делюсь я и
замечаю, что каждый за столом так и замер на моих
словах.
Они все переводили взгляды с меня на Ника. И я тоже
посмотрела на него, не понимая, что я снова сказала
не так. Его внимание было подарено лазанье, стоящей
по центру стола, а его желваки так и ходили на лице.
Оу, черт, видимо, я все же ляпнула что-то не то.
Только что?
— Да, мне пришлось вмешаться, так как парень
совершенно не понимал, где он находится. Спас
принцессу из рук дракона, и мы не танцевали. Так
переступали с ноги на ногу, — Ник смотрит на меня
искоса, меняя прошлое, но меня это ни капли не
устраивает. Он должен признаться себе и другим, что
мои слова правдивы. Не знаю, откуда, но я чувствую, что так будет правильно.
— А вокруг своей оси я сама завертелась? Я
отчётливо помню, что это ты делал классические па.
Мы танцевали, Николас, и что в этом такого? — я
уверенно встречаю взгляд прищуренных глаз и
ожидаю бури, крика, но не того, что его уголок губ
приподнимается, а затем к нему присоединяется
второй, и он улыбается. Он, чёрт возьми, улыбается
той самой улыбкой, означающей, что я выиграла, и он
признает свою слабость.
— А то, дорогая, что мой сын танцевал последний раз
в девять лет в танцевальной школе, — поясняет
Эмбер, и она с благоговением смотрит на меня. Да я
сама готова подскочить и хлопать в ладоши от
новостей, которые я узнаю с каждой минутой.
— Ты ходил в танцевальную школу? — удивляюсь я.
— Да, — коротко отвечает Ник. Я вижу, что он пьёт
только лимонад, даже к еде не притрагивается.
Неужели так сильно нервничает?
Мне хочется, как-то его подбодрить, сказать ему, что я
не позволю себе спрашивать о нем тут, что я
принимаю его условия, и я счастлива и так. Но я
продолжаю ровно сидеть и пробовать на вкус
резиновую пищу. Я словно на себе переживала все
эмоции Ника и из-за этого кусок в горло не лез. А мне
хотелось стереть с его лица хмурую складку и увидеть
морщинки в уголках глаз и его улыбку. Мою улыбку.
Для меня.
— Сынок, когда ты собираешься в Холт-сити? Я бы
хотел поехать с тобой, — снова Арнольд разрушает
молчание.
— Холт...это же твоя фамилия...похожа на неё, — медленно произношу я и не даю ответить Нику, поворачиваясь к нему.
Он глубоко вздыхает, пронзая взглядом своего отчима, от которого, вероятно, у другого бы побежали мурашки
и сердце остановилось. Но сейчас активируются все
мои познания в географии Канады, ведь они говорят
именно о городе.
— Да, отец Николаса был наследником империи
Холт...
— Мама,— обрывает её Ник, и я начинаю хмуриться.
— А почему бы ей не узнать, сынок? — мягко
спрашивает Эмбер.
— Мама, брат прав, Мишель нам никто и рассказывать
ей семейные забытые байки не стоит. Она юна, и ей
это совершенно неинтересно, — Люси растягивает
губы в самодовольной улыбке, желая оскорбить меня, но моё внимание все приковано к Нику, и я жду от него
пояснений. Только его слово для меня имеет вес, если
он готов, то он скажет.
Но он молчит, хмурит брови, и я вижу на его лице
отстранённое выражение, только глаза горят
дьявольскими мучениями. Я поддаюсь порыву и кладу
ладонь на его бедро, немного сжимая его ногу под
тканью джинс, желая снова напомнить ему, что я
рядом. Он переводит глаза на мою руку, а затем на
моё лицо и глубоко вздыхает.
И снова за несколько секунд принимается важное
решение. Он разрешает мне войти к нему в душу.
— Мой отец, Кристофер Холт — был наследником
империи, пока его отец не умер от сердечного
приступа, а сам он не проиграл все состояние. Он
сбежал, бросив город без поддержки, украл деньги и
поселился в Берлингтоне, изменив последнюю букву
своей фамилии. Я родился через месяц после
переезда. Так он и скрывался от долгов до своей
смерти, — сухо произносит Ник, и я сглатываю, убирая
руку с его ноги.
Я знаю, что это лишь верхушка, он не вдавался в
подробности, чтобы не затронуть чувств мамы, хотя я
не заметила, что она как-то придаёт значение
прошлому.
За столом повисла та самая театральная пауза, когда
все актёры забыли свои слова, а зал вот-вот начнёт
кидаться помидорами.
— А ты, Люси, чем занимаешься? Тоже живёшь в
Торонто? — нахожу я вопросы и обращаюсь к
удивлённой девушке.
