данный момент меня это не волнует, мне необходимо
тепло, его тепло.
Я закрываю лицо руками, чтобы он не видел меня
такую. Мне стыдно. Я потеряна. Неприятные позывы в
организме, и я ощущаю этот привкус на языке. Мне
даже кажется, что я на грани обморока, потому что
настолько силён шум в ушах, а тело все сотрясает
крупной дрожью.
— Мишель, — от его прикосновения к моим волосам, я
громко всхлипываю и вздрагиваю одновременно.
Я поднимаю на него голову, облизывая пересохшие
губы, и мне хочется сказать ему что-то...должна
сейчас что-то сказать, но я не могу уловить эти слова у
себя в голове. Там бардак. Я могу только плакать.
Словно помешанная не могу остановиться. У меня
никогда в жизни не было такой истерики.
— Сделай мне больно, крошка. Сейчас...отомсти мне
за все это. Прикоснись ко мне, я разрешаю тебе. Я
хочу наказания за твою боль, — я смотрю на него, с
ужасом понимая, что он требует от меня.
— Нет...нет. Ник, нет, — мотаю я головой, пытаясь
встать, но мне удаётся подняться только на колени, как он хватает меня за талию и прижимает к себе, стоя
в такой же позе.
— Давай. Я не должен был толкать тебя. Я не имею
права причинять тебе боль, которую ты боишься, ты
не заслужила. Я не достоин твоих слез, — заверяет он
меня.
— Нет, Ник. Я не стану этого делать. Да пойми ты, — я
снова начинаю плакать, ударяя кулаками по его
плечам. — Пойми ты, черт тебя возьми, тупое ты
создание, я хочу, чтобы поцелуй для тебя был...был
большим. Не болью. Я не хочу быть стоп-словом, я
хочу быть большим.
Я слабо повторяю свою атаку, и мои руки безвольно
падают на его плечи.
— Не плачь, крошка, пожалуйста, не плачь, — он
стирает пальцами мои слезы, а я вижу только его
глаза. Эти дурманящие глаза напротив, ради которых
я готова умирать.
— Я не хочу тебя целовать, чтобы наказать. Я хочу, чтобы ты сам поцеловал меня, но лишь для того, чтобы показать мне, насколько я нужна тебе. А другого
я не хочу. Мне тогда, вообще, не нужны поцелуи, совсем не нужны. Они должны означать, что я...я
большее. И ты хороший, слышишь? — я глажу его по
волосам, а затем прижимаюсь к его лбу.
— Ты самый лучший. Ты отважный. Ты сильный. Ты
опасный. Прости, я просто испугалась, — шепчу я.
— Ошибаешься, Мишель. Я не такой. Я жалкий
ублюдок...
— Нет, ты добрый, я знаю это наверняка, — перебиваю я его.
Он глубоко вздыхает и отрывается от меня, немного
отстраняясь.
— Ты не уйдёшь? Разве ты не хочешь бежать сейчас
от меня? Я несу в себе только грязь, — спрашивает
он.
— Нет. Я рядом, — хлюпая носом, я пытаюсь
улыбнуться ему, но губы настолько потрескались, что
это причиняет боль.
— Прости меня. Я знал, что это была идиотская затея
ехать туда. Но я хотел этого, Мишель. Я хотел
показать им, что я не изгой. И на меня может
посмотреть такая девушка, как ты. Я хотел доказать
им, что я нормальный, — он достаёт из заднего
кармана джинс платок и сам аккуратно стирает мои
слезы.
— Ты нормальный, тебе не нужно кому-то что-то
доказывать, — отвечаю я.
— Недавно я был не нормальным, и это твои слова, — напоминает он.
— Твои пристрастия не нормальные для меня. А сам
ты нормальный. У тебя кровь, — я замечаю его рану, пока он ласково осушает моё лицо.
— Переживу. Не первый раз, — бросает он и встаёт, отряхивая джинсы.
Он подаёт мне руку, и я опираюсь на неё, но ноги
продолжают дрожать, и я оступаюсь. Ник с лёгкостью
ловит меня, обнимая за талию.
Мои руки лежат на его груди, где я слышу глухие
точные удары, убыстряющиеся с каждой секундой.
Мои глаза медленно скользят по его шее, подбородку, губам и встречаются с глазами.
Снова весь мир перестаёт двигаться, я ощущаю
внутри...глубоко в себе эту связь и наслаждаюсь ей.
Хотя это становится делать труднее, потому что
голова начинает тяжелеть, а глаза закрываться.
— Черт, Мишель, — громко говорит Ник, но я слышу
его голос так далеко, проваливаясь куда-то. Он
подхватывает меня на руки, и я роняю голову ему на
плечо.
— Крошка, не отключайся. Черт! Я...я покалечил тебя.
Я, — говорит он, чуть ли не бегом, неся меня куда-то.
— Всё...хорошо, я переволновалась, — мне удаётся
ответить, когда меня сажают в машину.
Я нахожусь в каком-то полуобмороке, когда все тело
просто онемело, но мозг работает на полную катушку.
Максимум эмоций. Максимум слез и переживаний.
— Я вызвал Майкла, он приедет примерно через
полчаса. Дома будет ждать врач, ты как? — Ник
садится рядом со мной на заднее сидение, и я
приоткрываю глаза, облизывая пересохшие губы.
— Все нормально, правда. Мне не нужен врач. Я
только спать хочу, — признаюсь я.
— Нет...нет, смотри на меня. Тебе нельзя спать, — Ник берет меня за плечи и встряхивает, на что я
недовольно кривлюсь.
— У тебя болит где-нибудь? — допытывается он.
— Нет, я не ударялась головой, Ник. У меня нет
сотрясения, если ты думаешь об этом. Говорю же это
стресс. Я...никогда...ни разу не переживала так, как
сегодня. Я никогда так не плакала, не могла
прекратить это делать, — признаюсь я и вздыхаю, концентрируя зрение на его обеспокоенном лице.
— Прости, все вышло из-под контроля. Я вышел из-
под контроля...не знаю, как так получилось. Для меня
прошлое оказалось болезненней, чем я бы хотел. И
