мать вела себя неподобающе, — говорит он, притягивая меня к своей груди, укладывая на неё.
— Спасибо, что рассказал. Хоть и таким способом, но
все же спасибо, — шепчу я, удобнее устраиваясь на
нём.
— Знаешь, почему я не хочу, чтобы ты знала об этом?
— он кривит лицо, словно пытается перебороть что-то
внутри, и я слышу его шумное дыхание.
— Потому что вот к чему это может привести. Потому
что я...я не хочу терять тебя. Я хочу танцевать с тобой, да, танцевать. Я хочу жить. Я хочу, наконец-то, проснуться и увидеть мир твоими глазами. Я хочу так
же, как и моя мать, найти того человека, который
поможет мне забыть прошлое, который поймёт меня и
примет. Я не могу туда ездить, эта идеализированная
канадская семья меня раздражает пластиковым
счастьем. А я хочу реальность. Понимаешь? — он
крепко держит меня за плечи.
Я только перевариваю его слова, сказанные с такой
страстью и болью одновременно. Я вижу его. Снова
только его. Нет, я не влюблена в него. Я имела
глупость полюбить. Я сотворила то, во что никогда не
верила. И сейчас с каждым замедляющимся ударом
сердца я понимаю, что на самом деле чувствую к
нему. Я позволила себе любовь к монстру, которого
осуждала. Я лицемерка, но я готова это признать.
— Я знаю, что это будет недолго. Это неважно, но
попытаться сделать это время для нас лучшим я хочу.
Знаешь, что мы сделаем, когда приедем домой? — спрашивает он, и я качаю головой, все ещё находясь в
оцепенении от его слов. Это не похоже на него. Но мне
нравится.
— Мы с тобой обсудим наши отношения за ужином.
Пока тайные, но отношения. Согласна? — он
приподнимает моё лицо двумя пальцами, и я
улыбаюсь, готовая снова расплакаться от счастья. От
этого маленького шага навстречу ко мне.
— Согласна, Ник. Но только после того, как посмотрят
твою руку, — ставлю я условие, а он приподнимает
уголок губ.
— Вот теперь я верю, что ты пришла в себя, — он
быстро целует меня в нос, и моё сердце издаёт
щелчок, который, мне кажется, может услышать и он.
— Сделай это ещё раз, — прошу я полушёпотом.
— Конечно, с удовольствием, — отвечает он.
Ник теперь медленнее опускается к моему лицу и
оставляет поцелуй на кончике носа, затем на щеке.
Его губы, словно лепестки роз, ласкают своим
бархатом меня, что я от наслаждения закрываю глаза.
Я люблю его, теперь в этом я уверена точно. Я люблю
так сильно первый раз в жизни, и не хочу, чтобы хоть
что-то было иначе. Я хочу именно этого мужчину, именно с этими проблемами, именно такого реального
и ненормально. Я больна. Больна им, и не желаю
выздоравливать.
Thirty-first
— Ник, у тебя тут должна быть аптечка. Давай, хотя
бы промоем твою руку, вдруг там мелкие осколки, — говорю я, поднимая голову с его плеча.
— Нет там ничего, приедем домой и промою.
Успокойся, — он пытается уложить меня обратно, но я
сопротивляюсь и сажусь ровнее.
— А вдруг есть? Это же несерьёзно! — уже
возмущаюсь я, как замечаю знакомый «Эскалейд», припарковывающийся перед нашим БМВ.
— Отлично, — Ник первый выходит из машины, помогая мне, а затем берет мою сумку.
Из другой машины выскакивает Майкл, ошарашенно
смотря на разбитое стекло, а затем переводит
быстрый взгляд на нас.
— Мистер Холд, мисс Пейн, вы не пострадали? — испуганно спрашивает мужчина.
— Нет, поехали. И вызови службу, пусть заберут
машину, — бросает ему Ник, идя к внедорожнику и
укладывает мои вещи на переднее сидение.
Майкл, только сохраняя молчание, кивает и натянуто
улыбается мне, кажется, понимая, что у нас
произошёл небольшой спор. Совсем небольшой. Я
едва не упала в обморок, Ник покалечился, но те
чувства, в которых я себе честно и открыто
призналась, и те волшебные слова, что услышала от
Ника, того стоили.
Наверное, так будет всегда. Боль граничит с
наслаждением, и это касается не только тела, но и
души. За плохим неизменно следует что-то хорошее, это и есть реальный мир. Только вот от этих взрывов, последующее спокойствие накатывает так сильно, что
сил в теле попросту не остаётся.
Я забираюсь на заднее сидение, и Ник тут же
притягивает меня к себе, словно боясь, что я
неожиданно раздумаю и пойду пешком до города. Но я
должна его уверить, что мне не удастся даже сделать
и шаг от него, потому что мои глаза непроизвольно
закрываются, пока я лежу на его груди. А тепло и сила, исходящие от него, дают чувство защищенности.
Парадокс, человек, который заставил тебя чувствовать
себя избитой изнутри, сам же питает тебя своей
безграничной энергией.
— Майкл, я возьму её, ничего, — сквозь дремоту я
слышу приглушённый бархатный голос Ника, и он
подхватывает меня на руки.
Не хочу открывать глаз, ведь сейчас все настолько
хорошо, что становится боязно от этого. Но я отрезаю
эти мысли и обхватываю рукой шею Ника, оставляя
поцелуй на его коже.
— Проснулась? — шепчет он, когда мы поднимаемся
на лифте.
— Нет, тебе кажется, — я открываю один глаз и вижу
его тёплую улыбку.
— Мне нравится эта иллюзия, Мишель, но у тебя
осталось на неё...ничего не осталось, — дверцы
лифта открываются, и мы входим в квартиру, точнее, Ник, а я в его руках.
Нам навстречу выбегает перепуганная Лесли, и
мужчина средних лет.
— Мистер Холд, чем мне помочь? — торопливо
