допустимой, и это ещё больше заставляет меня
нервничать. Мы не въезжаем в город, а огибаем его, и
я до сих пор нахожусь в неведении о нашем маршруте.
— Ник...
— Потом, — отмахивается он, а мы тем временем
паркуемся у здания аэропорта. Ник выскакивает из
машины и открывает дверцу мне.
— Нет, я никуда не пойду, если ты сейчас же не
объяснишь, что мать твою тут происходит? — возмущаюсь я, складывая руки на груди и смотря
прямо в его глаза.
— Мишель, мне придётся вынести тебя из машины. И
мне плевать, что скажут люди на то, как ты будешь
висеть у меня на плече, — он повторяет мои действия, дразня меня своей этой улыбочкой, которую я
ненавижу.
— Только попробуй, это похищение. Ник, это ведь
ненормально. Я, вообще, ничего не понимаю. Ты
ведёшь себя страннее обычного, даже для тебя это
слишком, — вздохнув, я провожу рукой по волосам и
уже прошу его взглядом объяснить мне всё.
— Мы улетаем, — просто отвечает он, предлагая мне
руку, но я игнорирую её.
— Куда? Зачем? — шокировано спрашиваю я.
— Отдыхать, и да, сейчас не вопи, потому что ты сама
напросилась, — он резко хватает меня за локоть, тяня
на себя, что я качусь по кожаному сидению прямо в
его руки.
Я задерживаю дыхание от неожиданности, но этот
идиот лишь смеётся, закидывая меня на плечо.
— Николас! — визжу я, ударяя его по спине.
— Мишель, — он следом хлопает меня по ягодице.
— Николас Холд, ты больной человек. Ты
сумасшедший! И если ты думаешь, это пройдёт для
тебя безнаказанно, то даже не мечтай. Я тебе кое-что
откушу. Понял? — я продолжаю молотить по нему, поднимая голову и наблюдая, как Майкл, идущий за
нами с двумя чемоданами, пытается спрятать улыбку.
— Боюсь, крошка. Люблю, когда ты такая агрессивная, — а вот Ник в открытую смеётся, проходя мимо
останавливающихся людей, тычущих в нас пальцем.
Он быстро входит в вип коридор, а я, уже не
сопротивляясь, вишу на нём, подперев подбородок
рукой.
— Как дела, Майкл? Замечательный день для чьей-то
смерти, не так ли? — язвительно спрашиваю я
шофера.
— Хорошо, мисс Пейн. Да день прекрасный, но не
стоит того, чтобы убивать кого-то. Лучше жизнь, — хрюкает он от смеха. — А вы как?
— Неудобно, и я проголодалась. А один неандерталец
решил украсть меня и посадить на цепь, — с улыбкой
отвечаю я.
— На цепь было бы неплохое, — подаёт голос Ник, останавливаясь. — Где твои документы?
— В рюкзаке, — говорю я.
— Доставай.
— Может быть, отпустишь меня? — я снимаю рюкзак
со спины, хотя это крайне глупо выглядит.
— Нет, так я уверен, что ты никуда не сбежишь и...мои
гениталии останутся при мне, — хмыкает он, обхватывая крепче мои ноги.
— Держи, — я передаю ему паспорт и закатываю
глаза.
— Хорошей дороги, мистер Холд, — произносит
незнакомый женский голос, и меня проносят мимо
обладательницы, с интересом наблюдающую эту
сцену.
— Ты мне передавил желудок своим плечом, — укоризненно говорю я.
— Терпи, надо было идти по-хорошему, — Ник
поднимает резко плечо, что я охаю от неприятного
удара по животу.
— Животное, — бурчу я. — Мне же больно.
— А мне это и нравится, — смеётся он.
Пока я продолжаю висеть овощем, мы проходим в зал
ожидания, оттуда нас ведут к машине. Вот только там
Ник опускает меня на сидение, а Майкл укладывает
багаж и желает нам весёлой дороги. Я решаю все же
обидеться и поджимаю губы, отворачиваясь к окну и
смотря на мелькающие самолёты, пока машина не
останавливается.
— Злюка, для тебя же всё, — смеётся Ник, открывая
мне дверь и указывая на небольшой личный самолёт.
— Мог бы предупредить, — себе под нос отвечаю я.
— Ни за что. Это не было бы тогда так весело, — пожимает он плечами, подталкивая меня к трапу.
Я лишь закатываю глаза и вхожу в салон самолёта, где нас приветствует стюардесса, явно хорошо
знающая Ника и готовая поцеловать его в задницу. Но
это моя задница! Моя, чёрт бы побрал эту худощавую
дуру. Его аппетитная задница только моя, и теперь
держись, Холд, я тебе её искусаю так, что ты на всю
жизнь это запомнишь!
Пока мы располагаемся в креслах, Ник
перебрасывается с ней лёгкими фразами и это меня
ещё больше бесит. Да, я готова вырвать все патлы из
этого идеально гладкого пучка и воткнуть их в голубые
глаза.
Ревную? До идиотизма ревную его к ней, ведь я
сейчас выгляжу не так хорошо: с растрёпанными
волосами, без макияжа и, вообще, не подготовленная
ни к чему подобному.
Урод ты, Холд. Заставил меня сомневаться в себе.
Постоянно заставляешь, постоянно я с тобой меняюсь.
Только вот ты изменишься ради меня? Сможешь ли
доверить мне все свои страхи? Сможешь ли дать
возможность показать тебе, как сильно я люблю тебя?
Примешь ли эту любовь?
Не знаю. Смотрю на него и продолжаю верить в
лучшее, ведь он тоже делает шаги навстречу ко мне.
Это придаёт уверенности. Молю, Господи, помоги нам.
— Мистер Холд, всё готово, — произносит
стюардесса, даже поёт, и он кивает, вставая с кресла.
— Ты куда? — выпаливаю я.
— Кому-то же надо поднять самолёт в воздух, — отвечает он, словно мы обсуждаем какую позу для
секса выбрать. Да даже тогда бы его глаза зажглись. А
сейчас они обычные, не выражающие даже интереса к
тому, что тут происходит.
— Что? Ты...ты сам? О нет, я никуда не
полечу...никуда не полечу, — мотаю я головой.
