вчера, и, думаю, его тоже. Такого ещё ни разу не было
в нашей жизни тут. Да и никого тут не было до вас. Мы
не спали всю ночь, я ждала приказа ехать в госпиталь.
Но только в пять утра мистер Холд вышел злой...таким
я его ещё не видела вне сессий. Он был на пробежке
со Штормом, а потом занимался в спортзале, слишком
долго. Я не могу объяснить это, но, мисс Пейн, он
очень переживает, хотя не подаёт вида. Он мужчина, другой мужчина, нежели обычный. Его реакция
непредсказуемая, а сейчас он совершенно стал
другим. Он слишком сильно приблизил вас к себе, и
теперь не знает, что делать со всем этим. Он не из тех
людей, которые могут простить что-то обычное для
нас. Для него это острее, всегда острее, я видела его
во многих обличиях. И...ох, не знаю, что ещё сказать, — она вздыхает и надевает на меня кеды.
— Он даже не дал мне возможность рассказать все, просто не дал, а сделал свои выводы, — отвечаю я.
— Он всегда будет делать свои выводы, мисс Пейн.
Такой он человек, не доверяющий никому в этом мире.
Он предпочитает словам факты, а они отнюдь не в
вашу пользу. И он ревнует, скорее, это все же
ревность. Вам надо дать ему время, чтобы он сам
осмыслил всё, — советует она, помогая мне встать, и
ведёт в ванную комнату, где уже разложены новые
бинты для перевязки и средства для обработки.
— И он сказал про эту квартиру. Ведь я не такая как
вы, Лесли. Я не буду...даже не собираюсь туда идти, — обиженно произношу я.
— Да, вы не такая. Но квартира не так плоха, как вам
кажется. Обычные апартаменты, где проживают
постоянные сабмиссивы. Я тоже убираю там, но
сейчас она застоялась. Давно не было никого. В
последнее время, примерно полгода, он не заводит
больше долговременных отношений, только быстрые
и жестокие. Мы даже начали волноваться за него, потому что он с каждым днём замыкался в себе, не
появлялся тут, а был в другом месте. На сессиях, практически всё время, как и ночи. Но вы появились, и
всё резко изменилось, он начал чаще использовать
спортзал. Сейчас будет щипать, и вы не смотрите, поднимите голову вверх. Если будет тошнить, скажите, — с этими словами она прикладывает к руке что-то
прохладное, и я шиплю от боли, зажмуриваясь.
— То есть сейчас он на них не ходит? — сквозь
вспышки боли по всем ранам спрашиваю я, не
открывая глаз.
— Я не могу ответить на этот вопрос, потому что не в
курсе. Но факт, что он проводит с вами больше
времени, становится снова живым. А до этого был
словно робот, без эмоций, чувств...да всего. И
вчера...я так испугалась, когда вы кричали у лифта. А
он...мисс Пейн, он так за вас переживает, вы даже
представить не можете насколько сильно. Ни разу я не
видела его таким потерянным, как и Грегори никогда
сюда не вызывали, а уже второй раз он приезжает
ради вас. Это должно вам о чем-то сказать, и вам
следует быть терпимей к мистеру Холду, если он вам
нужен. Всё, я сейчас забинтую вам снова руки, и
советую не писать сегодня. Просто слушайте
лекторов, а потом возьмёте конспекты, — говорит она, и я открываю глаза, переваривая её слова.
— Так разве я не терпима?
— Нет, вы требуете от него слишком многого и
моментально. Так не бывает, поймите, он другой, он
садист, мисс Пейн. Он любит то, что сейчас
испытываете вы. Боль, много боли и кровь. Только вот
сегодня все иначе, я не могу объяснить это, но я вижу.
А я тут работаю уже долгое время. Советую вам
поехать в университет, потому что вам надо занять
свою голову чем-то другим. А ему...ему надо подумать, дайте ему эту возможность, а дальше примите его, хотя вам будет сложно. Да уже это вышло за рамки
понимания, моего, по крайней мере. Сюда никогда
никто не приезжал, не имел свободного доступа и не
спал с ним в одном постели. Вы знаете, где место
рабыни? — Лесли берет меня за ладони и ловит мой
взгляд.
— Райли что-то говорил, вроде коврик...или я путаю, — хмурюсь я.
— Верно, место рабыни на коврике рядом с ногами
Хозяина. Мистер Холд не из тех Доминантов, которые
живут двумя жизнями. У него она одна: одинокая и
жестокая. А с вами он примеряет другую роль, и это
сложно для таких, как он. Обычно садисты не имеют
постоянных партнёров, потому что наша
выносливость, нижних, не безгранична. Нам нужен
отдых, передышка, так сказать. А они с каждым днём
хотят ещё и ещё, и сделать больнее, истерзать тело, чтобы заживало дольше. Поэтому кто-то из них сходит
с ума, начиная уже убивать, становясь маньяками, чтобы войти в состояние домспейса. Это такое
наркотическое опьянение, под которым ты не
помнишь, что делаешь и как делаешь. А для верхнего
это табу, это невозможно, ведь они должны следить за
нашей безопасностью. Мистер Холд был в таком
состоянии два раза, и больше не позволяет его себе.
Он боится даже самого себя, а вас подавно. Ведь вы
другая, так покажите ему, что он для вас любой
прекрасен. Подождите немного, примите для себя
решение, как вам жить дальше, и следуйте этому. Но, боюсь вас расстроить, но у вас нет будущего, мисс
Пейн. С такими как он долго не живут, от них убегают, — она грустно улыбается, а я с болью понимаю
насколько она права.
— Никакого будущего, но как? Как тогда мне понять и
принять его, если ничего не будет дальше. Ведь я
