знаю, что не хочу никого другого, кроме него. И я даже
не представляю...не смогу без него. Я тоже стала
зависимой от него, — тихо отвечаю я.
— Поэтому в наших контрактах прописано: никаких
чувств. А как только они появляются, мы расходимся с
верхним. Для них это край возможностей, мы лишь
расходный материал, — она отпускает мои руки, и
выбрасывает использованные бинты в урну под
раковиной.
— Но как вы можете так жить? Вам это нравится быть
человеком без воли и возможностей? — удивляюсь я.
— Да, мы ощущаем от этого то чувство, которое ищем.
Боль для нас это лучшее в жизни, мы не умеем
получать удовольствие без такого рода отношений.
Потому что мы другие, мисс Пейн. У нас иное
мышление, иные желания, иные оргазмы и иная
судьба. Мы с вами разные, и никогда наши миры не
пересекутся, потому что, такие как вы, не понимаете
нас и осуждаете.
— Нет, я не осуждаю, вы вправе выбирать своё, просто для меня это неприемлемо. Я не умею
молчать, не смогу жить так, как вы, — заверяю я её.
— Вот об этом я и говорю, мисс Пейн. То, что для вас
неприемлемо, для нас самое верное средство и смысл
жизни. А сейчас пойдёмте завтракать, — она
указывает на дверь, но я мотаю головой.
— Я не хочу, можно я лучше уйду, но почему-то боюсь, что больше не вернусь сюда и хочу сказать вам, Лесли, спасибо за все, — улыбаюсь я.
— Мне будет очень жаль, если вы не вернётесь, но
вам следует принять это. Тогда я провожу вас до
лифта, — предлагает она, входя обратно в
гардеробную и через несколько мгновений выходя
оттуда с серой жилеткой и рюкзаком.
Мы в тишине доходим до лифта, где Лесли помогает
мне надеть одежду и вешает на плечо рюкзак.
— Скажите, он не простит? Не даст мне объясниться с
ним? — неожиданно даже для самой себя спрашиваю
я.
— Не знаю, мисс Пейн. Если вы для него стали
большим, а не забавой, вроде Шторма, то он даст вам
шанс. Но не переживайте, вы ещё очень молоды, чтобы разрушать свою жизнь. Поверьте, лучше, если
он больше никогда не появится рядом с вами. Вы
сломаетесь, не будете принадлежать ни к одному из
миров, и это погубит вас. Я увидела много, только я
желаю вам счастья, но оно не рядом с ним.
— Вы не хотите, чтобы мы были вместе?
— Дело не в этом, я знаю, что такого не будет. Сказки, которые снимают, остаются только сказками. Но жизнь
она иная, вы не сможете дать ему то, чем он дышит. А
он не сможет сделать вас счастливой. Вы только
потеряете время друг с другом, и это приведёт к
катастрофе. Я не хочу, чтобы вы страдали, как вчера.
Ведь причиной стал именно мистер Холд, и боюсь, что
это лишь малость того, что вам придётся увидеть и
узнать. Поэтому я бы ни за что не возвращалась к
нему, если бы была вами. Вы не из нашего мира, и
никогда не станете одной из нас. Вчера я в этом
убедилась. Вас не примут среди нас, а мистер Холд
имеет большой вес среди нас и станет посмешищем.
Хотите ли вы этого?
— Нет, — шепчу я.
— Вот и ответ, мисс Пейн, а теперь поезжайте. И
забудьте о нём, если вы не будете появляться тут, то и
он забудет о вас. Это ради вашей же безопасности, поверьте мне, я желаю вам только счастья. Идите, мисс Пейн, и пусть с вами пребудет всевышний.
Её слова приносят ещё больше горечи внутри, когда
лифт открывается передо мной, и я должна шагнуть.
Но все моё естество против этого, я не могу уйти, не
хочу позволять ему бросить меня вот так странно и
неправильно.
Я оборачиваюсь к домработнице, и она мягко
улыбается мне, подталкивая к этому шагу. Мой взгляд
скользит, скорее всего, в последний раз по картинам и
вдали гостиной, по воспоминаниям, которые я
оставляю тут.
Глубоко вздохнув, я шагаю в лифт и нажимаю на
кнопку, кивая Лесли, и она отвечает мне тем же.
Вот и все закончилось, но надежда...эта глупая
надежда, подпитываемая моей любовью, живёт в
груди. Только разве осталось на что надеяться? Лесли
чётко мне объяснила моё место рядом с ним. Я всего
лишь новое увлечение, которое он так же быстро
похоронит в памяти, как и всегда это делал. Неужели, это конец?
Осознание того, что я в последний раз еду в этом
лифте, да и, вообще, сегодня был последний раз, когда я была счастлива и видела его, даже злого, начинает сотрясать моё тело. Ощущение потери
самого дорогого, что у меня было, затуманивает
разум, и я не могу дышать от этого. Не хочу. Мне так
одиноко и мне так тяжело принять слова Лесли. Но
она чертовски права, как бы я ни хотела...ни любила
его, я не смогу дать ему наслаждение болью.
Он говорил...вчера говорил мне что-то важное, но я не
помню, не могу напрячь свои извилины и воскресить в
памяти, чтобы понять, как он чувствовал себя вчера.
Лифт открывается на первом этаже, и я, опустив
голову, стараясь, как можно быстрее пройти мимо
девушек за стойкой, выхожу на прохладный воздух.
Я не хочу уходить. Не. Хочу. Я хочу его, всего его. Я
ведь так люблю его. Мне ведь так больно, но это ничто
по сравнению с тем, что сейчас происходит со мной. Я
не понимаю его, просто не понимаю, отчего он так
завёлся. Почему такую малость, как моё желание
защитить его, перевернул и выставил в совершенно
отвратительном свете. Ведь все было иначе, все было
не так.
Я останавливаюсь уже за воротами, и неожиданная
