- Мне приходится это делать, потому что ты уже
сделала свой выбор. А ведь я просил довериться мне
не только в сексе, но и в жизни. Хорошего дня, Мишель.
В трубке раздаются монотонные гудки, а внутри меня
сердце замирает, рука опускается, роняя телефон на
землю. Я поднимаю голову к серому небу, ища хоть
какой-то подсказки, хоть чего-то. Но только крупные
капли сливаются с прокатившими слезами на лице.
Он даже не захотел понять меня, даже не дослушал и
принял все неправильно. А я не могу разорваться, я
ведь его дочь. А мой папа в больнице с сердечным
приступом, потому что вчера я сделала другой выбор
и теперь не знаю, правильно ли это все. Стоило ли это
моих мучений, такого результата.
Но я все же стараюсь взять себя в руки, вытирая лицо
рукавом, поднимая телефон, и быстро иду к машине.
Мы редко задумываемся о том, что все мы смертные.
Все можем умереть или же выжить, и это зависит от
случая, иногда от действий наших близких. Но моё
собственное сердце болезненно стучит, представляя, что произошло на самом деле. Мой шаг и вчерашний
вечер стал не только поворотным для меня, но и для
всех, кто для меня был дорог. И я в очередной раз
сбиваюсь с намеченного пути, в очередной раз я жду
от единственного и близкого мне человека слова
поддержки и его силу, а он...он просто оставляет меня
решать все самой.
И Ник знал. Поэтому он не спал, поэтому он был таким
странным утром и его слова о телефоне. Он не хотел, чтобы я была в курсе. Не хотел, чтобы я вспомнила, что у меня есть семья. И это тоже опускается тяжёлым
осадком на моей душе, придавливая её к земле.
Я бросаю машину на дороге, не имея возможности
даже припарковаться нормально. Моё тело сотрясает
крупная дрожь, и я обхватываю себя руками, пока иду
ко входу к больнице.
- Добрый день, вам сегодня привезли пациента.
Тревор Пейн, у него сердечный приступ. В какой он
палате? — спрашиваю я женщину в регистратуре, и
она вбивает мои слова в компьютер.
- Добрый день. Четвёртый этаж, палата семь, но туда
пускают только родственников, мисс.
- Я его дочь. Мишель Пейн, — незамедлительно
отвечаю я, роясь в рюкзаке, доставая оттуда права, и
показываю ей.
- Хорошо, проходите. Покажите свои данные при входе
на этаж охране, они вам выдадут халат и бахилы.
- А вы...что с ним? — облизав пересохшие губы, произношу я.
- Вам расскажут. У нас указано только то, что его
привезли с острым инфарктом миокарда, — монотонно
отвечает она, отвлекаясь на другого человека, интересующегося своим родственником.
Только сейчас, идя по больничному коридору, смотря, как тут и там помогают людям, я полностью осознаю, куда приехала. Последний раз я была тут в таком
состоянии с Теренсом, пока не констатировали смерть.
И теперь отец.
Выполнив все условия, чтобы меня пропустили за
стеклянные двери, я уже медленно, словно опасаясь
новых последствий, подхожу к седьмой палате. Закрыв
на секунду глаза, я делаю глубокий вдох и вхожу туда.
Я сразу же нахожу взглядом отца с бледным лицом, с
кучей капельниц, и мои глаза наполняются слезами.
Ведь я так любила его, а сейчас чувствую себя
лицемеркой.
- Мишель, — тихий мамин голос раздаётся слева, и я
поворачиваюсь к ней. Рядом на диване в наушниках и
со злым взглядом сидит сестра, но мне плевать на
неё. Я смотрю на маму, все такую же элегантную, статную и даже не сказать, что мы в больнице. Она как
будто на приём собралась. Это отдаётся неприятным
отголоском боли внутри. Я сравниваю себя и её. Если
бы мой муж...мой Ник вот так...тут. Я бы выглядела
иначе, такой как сейчас. Потерянной и боящейся даже
дышать рядом, чтобы не ухудшить его состояние.
- Мама, как он? — шёпотом спрашиваю я, делая шаг к
отцу, но останавливаюсь, не смея дотронуться до
него. Не могу. Что-то не даёт мне идти дальше и
показать ему, что я тут.
- Вчера он приехал поздно, очень злой на тебя.
Ругался, поднял весь дом на уши, но начал
задыхаться и упал. Мы вызвали врачей и они отвезли
его сюда. Потом было стентирование, но его не смогли
сделать из-за сильного тромбоза. Его накачали
какими-то препаратами, чтобы повторить её. Сейчас
мы ждём, что они скажут, — отвечает мама, подходя к
койке.
- У него настолько все плохо с сердцем? Почему мы не
знали? — я поднимаю на неё голову, и она слабо
улыбается.
- Потому что тебя никогда он не интересовал, ты
всегда думала только о себе. И, вообще, ты никакого
права не имеешь тут находиться! — подаёт голос
Тейра и вскакивает с места.
- Заткнись, — зло говорю я. — Не тебе решать, где я
имею право быть.
- Из-за тебя у него это случилось! Из-за тебя, сука! А
если он умрёт, а ты трахаешься с этим Холдом! Тебе
по хрен на всех, кроме своей вагины! — она
подскакивает ко мне и толкает в грудь, что я
оступаюсь, подаваясь назад.
- С кем я трахаюсь не твоего ума дело. Следи за своей
вагиной, — фыркаю я, ударяя её в плечо.
Тейра зло отшатывается, пытаясь нанести мне новый
удар, но я отхожу, чтобы прекратить это.
- Девочки, довольно. Ваш отец скрывал ото всех о
своём состоянии, делясь только некоторыми фактами.
Я тоже не знала, и мы тоже поругались накануне.
Тейра, Мишель ни в чём не виновата. Ваш отец очень
эмоционален в последнее время и сам виноват в
