случившемся, — холодно говорит мама, и мы обе
удивлённо поворачиваемся к ней.
- Ты такая же, как она. Вы обе мне противны, — кривится сестра и вылетает из палаты, громко хлопая
дверью.
- Прости её, родная. Она просто не в себе, и не
сталкивалась никогда с таким. А вот ты уже побывала
в ещё худшей ситуации, поэтому воспримешь все
легче. Присядь, — уже ласковей мама указывает на
диван и я киваю, но до сих пор не понимаю, отчего у
неё такое поведение.
- А теперь расскажи мне, что у тебя происходит, — предлагает она, беря меня за руку, и это чем-то
тёплым отзывается во мне. Ведь прикосновения
матери они так необходимы для меня сейчас.
- Не знаю. Вчера он устроил шоу у ресторана. Обозвал
Ника и чуть не подрался с ним, может быть, это могло
спровоцировать инфаркт. Но, мама, это было ужасно, просто не могу описать, как мне было стыдно за его
слова. Ведь Ник ничего не сделал ему, а он его так
сильно ненавидит. За что? — с болью шепчу я, поднимая на неё глаза.
- Это дела бизнеса, Мишель. Тебе туда лезть не
следует. Я тоже ему сказала, чтобы он оставил вас в
покое. Пусть все идёт как идёт. Но разве он воспринял
это спокойно? Нет. У нас и раньше с Тревором не
было полного взаимопонимания, а в последние дни
его, вообще, нет. Твоего отца нет дома, только пару
часов и он уезжает. Стал слишком раздражителен, уволил Лидию...
- Уволил? — переспрашиваю я. — Но она же с нами, сколько я себя помню.
- Да, но она продолжает работать. Мы просто
проигнорировали его, хотя недолго ей осталось. Он
отказывается ей оплачивать следующий месяц. Нет
денег на это. Хотя бы страховка покрыла этот случай, а то бы я не знаю, что мы делали.
- Он избил меня, — выдавливаю я из себя, а мама
отпускает мою руку, вставая с места и поворачиваясь
к окну.
- Я знаю. Лидия рассказала, что было много крови, — отстраненно отвечает она. — Надеюсь, ты не сильно
поранилась.
- Сильно, мама. Я упала на вазу...
- Ох, ваза, которую я купила на выставке в Барселоне.
Боже, какая она была дорогая и красивая, так жаль её.
Мы могли бы продать её на аукционе, выручили бы
немаленькие деньги, — перебивает она меня.
Я замираю, пока её слова отдаются в ушах.
Невероятно отвратительно слушать это, понимать, что
она волнуется больше из-за вазы, чем из-за состояния
здоровья своей дочери.
- Меня тоже отец бил в целях воспитания, когда я
была маленькой. До шестнадцати я получала от него
удары ремнём, и он был прав. Сейчас я это понимаю, когда уже выросла и вижу то, что происходит с детьми
вокруг. Я принимала это, как должное. И в итоге
научилась думать прежде, чем делать. Поэтому ты, наверное, удивлена, что я не особо тронута, узнав, что
Тревор решил тебя воспитать. Значит, ты заслужила, — хладнокровно заявляет она, поворачиваясь ко мне.
И я больше не вижу свою маму в этой незнакомой мне
женщине. Я не узнаю никого из своей семьи более.
Это неземные чудовища. Я была права, у нас не
получилось создать ячейку общества, и эта
горечь...Господи, какая она гадкая, застревает в горле, не давая мне дышать.
Я медленно поднимаюсь на ноги, смотря на неё, и
жмурюсь от сильнейшего разочарования в себе. Ник и
в этом был прав.
- Нет, я не заслужила. Я всего лишь полюбила
мужчину, готового ради меня терпеть лживые слова
твоего мужа, мама. А ты поддерживаешь его. И мне
тебя жаль, что ты приняла наказания за то, чего даже
не понимала. А я вот другая, не собираюсь понимать
этого. И я переживаю за отца, но теперь я осознала, что не даёт мне дотронуться до него и поддержать.
Это чувства к другому человеку. Правда бытия, которую все скрывали. Почему вы не смогли быть
единым целым, мама? Вы виноваты в том, что не
показали нам любовь, щедрость души, доброту и
отзывчивость. Мы видели лишь материальные блага, но так и не узнали, кто такие наши родители. Я
подожду снаружи, потому что Тейра была права, я
лишняя тут, но ничто не может стереть моё родство с
вами, — произношу я в обиженное лицо матери и
разворачиваюсь, выходя за дверь.
Людей узнаешь только в те моменты, когда случается
что-то страшное и критическое. Они показывают свои
истинные лица и то, что я увидела сейчас, опустило
меня на колени перед Ником. Я вновь и вновь
перевариваю в себе его слова, сравнивая с
родительскими. Его отношение ко мне, его доброту и
заботу. Он нужен мне сейчас, мне необходимо взять
его руку и понять, что я не одна среди них. А ведь все
началось с него. Как только я разрешила себе
чувствовать, так буря из этих эмоций снесла меня с
ног и оставила в пустыне, где меня обдаёт
обжигающим ветром. И я также иссушена и потеряна в
ней. Мне требуется оазис, которым стал для меня Ник.
Я вздыхаю, смахивая слезу, и опускаюсь на пол, поджимая колени к груди.
- Получила? Выгнала она тебя? — хмыкает надо мной
Тейра.
- Отвали, — цежу я, смотря впереди себя.
- Почему ты такая, Миша? Он ведь любил тебя больше
чем меня. Он давал тебе больше чем мне. А ты
предала его. Разве этот Холд стоит этого? — с
отвращением шипит она, и я воинственно поднимаю
голову, готовая защищать всегда и при любых
обстоятельствах имя Ника.
- Нет, Тейра, он не знал, что такое любовь. И ты не
знаешь. Но поверь мне, когда ты встретишь её, ты
