практикует ваша дочь? Нет? Я предлагаю вам
посмотреть».
Слова расплываются перед глазами, и я знаю этот
почерк. Это его! Он писал мне так же, те же
размашистые и резкие буквы, небрежные закорючки, проникающие сильнейшим предательством любимого
человека в мою грудь.
Я бегу до своей спальни, сжимая в руках конверт. Сев
за стол, я раскрываю запылившийся ноутбук, и
включаю его, ожидая, пока загрузится.
Я вкладываю диск в ячейку и щёлкаю на
воспроизведение видео.
Голова тут же взрывается от воспоминаний...я вижу их
на экране. Я такая испуганная и маленькая в алых
зеркалах, а он хищник, истерзавший меня полностью.
Крутится вокруг меня, заставляет полюбить его
сильнее, глубже проникнуться этим миром. Его миром
и умереть сейчас, смотря на это все на экране. Он
снимал все, что там происходило. Снял и бросил это в
меня, чтобы растоптать окончательно.
Больно. Так сильно. Глубоко. Неотрывно следуют
картинки из воспоминаний и перебиваются настоящим.
Моё наслаждение. Мои стоны и мольбы. Его слова.
Извращённая грубость, казавшаяся прекрасной. Секс.
Грязно.
Пока я желала любви и радости в его душе, планируя
новый день, Ник решил отмстить мне самым подлым и
извращённым способом. Передать отцу
подтверждение моего падения вместе с ним, убить его
этим и пожинать плоды своих действий. Жестоко.
Я закрываю лицо руками, а в комнате звучать
интимные звуки любострастия, творящимся на экране.
Выходит, что все его слова, всё было ложью. Он
никогда бы не полюбил меня, никогда бы не принял. А
я глупая...такая глупая крошка, взлетевшая к нему, а
оказалось, что спустившаяся в ад за ним и оставшаяся
там навечно.
Душа горит внутри от боли, а сердце стонет вместе со
мной, хочется кричать, выплеснуть куда-то то, что
творится внутри меня. Никогда в жизни меня так остро
не предавали. Никогда в жизни я не любила никого так
сильно, как его. Никогда в жизни я бы не смирилась со
всем, что приняла вместе с ним. Никогда! А он ответил
мне точным попаданием в сердце за то, что я даже не
делала.
Я не замечаю, что кричу и плачу одновременно, схожу
с ума в этом аду, полыхающем внутри меня. Я отдала
ему все, что имела. А он? Но самое отвратительное, что любовь...гребаная моя любовь никуда не делась!
Она умоляет меня пойти и рассказать ему, что это не
я. Но кто поверит? И он даже не хочет этого делать, раз поступил так со мной. Как он мог? Как он мог так
изрезать меня изнутри?
Всхлипывая, я ложусь на постель, продолжая изливать
из себя отчаяние своей судьбы. Это нечестно, все это
гадко и невероятно противно. Но разве у меня есть
выбор? Никакого! Я дала ему в руки все сама, отдала
и подарила все, что может убить меня. И он
незамедлительно воспользовался этим, даже не
задумываясь обо мне. А я? Я ведь люблю! Мать вашу, как я люблю это чудовище! И ненавижу за то, что он
это сделал! Не знаю, как могут в сердце жить эти два
чувства, но они и не могут, вытесняя друг друга, заполоняя моё сознание желанием уйти. Забыть.
Оставить этого человека в прошлом и никогда больше
не видеть, не знать, не любить. Горячи мои ожоги на
сердце, такие раны. А я дышать больше не хочу. Всё
стало слишком ужасно, и я не заслужила этого. Моя
вина была лишь в том, что полюбила его, поверила и
оказалась в логове с волками, кусающими только
меня. Все против меня, даже семья. И ничего у меня
не осталось, кроме собственного достоинства, и то
поднятого из руинов моей мечты.
— Миша...хм...там этот, адвокат пришёл. Ждёт внизу
тебя, но я...давай я скажу ему об этом. Я признаюсь
и...
— Нет, — я слышу свой бесцветный голос и моргаю, оказываясь в сумраке, сгустившемся, как снаружи, так
и внутри меня.
— Но...
— Ты уже достаточно мне помогла. Единственный
способ избавиться от этой боли внутри — согласиться.
Я должна это сделать, и я сделаю. Я выживу. Я смогу, — скорее для себя, чем для неё говорю я, поднимаясь
на шатающиеся ноги, и иду, задевая плечом сестру, но
я в тумане. Теперь я не боюсь, я лишь хочу
спокойствия и унять это тяжёлое чувство
предательства внутри. Изгадить его, искоренить из
сердца, вырвать его из воспоминаний.
Я спускаюсь по лестнице, заходя в гостиную, где
ожидает меня адвокат.
— Ваш ответ? — без предисловий спрашивает он.
— Согласна, я не успела подписать, отдыхала. Но да, к чему уже разыгрывать спектакль. Это я, и я готова
понести наказание, — слова даются легко, ведь ничего
больше не осталось внутри, кроме пустоты, и желания
закончить эту историю. Мотылёк, коим я являлась на
самом деле, сгорает в огне, на который полетел с
открытым сердцем, желанием любить и дарить это
чувство. Всё сожжено. Дотла. До пепла.
— Хорошо, — кивает он, усмехаясь моим словам, и
его лицо явно говорит мне о том, что в голове он
наделил меня самыми красочными эпитетами. Но мне
всё равно, меня больше ничего не волнует. Закончить.
Должна закончить и тогда смогу дышать.
Я расписываюсь в документе, передавая его мужчине.
Он ставит пакет на стол, указывая на него рукой.
— В случае вашего согласия, мистер Холд просил вам
это передать. Распущенные волосы, никакого
макияжа, одежда только та, что в пакете. В десять
часов вас будет ожидать машина внизу. Прощайте, мисс Пейн, — монотонно перечисляет он и берет
