документы, разворачиваясь и проходя мимо меня.
Всегда думаешь, что плохое ты заслужила за счастье
пережитое когда-то. Но увы, это не так. Плохое
случается вне зависимости от твоих чувств. Оно
просто случается, подпитываясь помощниками извне.
Плохое откладывается в воспоминаниях и перебьёт
любое радостное мгновение, и это будет постоянно.
Прощение странная вещь. Ты можешь
разглагольствовать о нём, говорить правильно и
убеждать в своей правоте. А вот сама ты не умеешь
прощать. Ты не позволишь себе простить того, кого
любила больше своей жизни. Кто оставил на тебе
свою печать. Она невидимая, но она значимая. И
теперь у тебя остаётся только одна возможность
доказать себе...нет, ты уже знаешь, что ему это не
интересно. Ты докажешь себе, что ты чего-то стоишь.
Что ты лучше его, что ты умеешь дышать без него.
Отчасти это глупо, но разве думаем мы в моменты
сильнейшей душевной боли о последствиях? Ни
капли. Мы идём, мы упрямо идём в лапы к зверю, чтобы увидеть его и сохранить в памяти эту ночь, как
время настоящего обличья.
И нет желания больше доказывать что-то ему. Не
заслужил. Не любил. Предал. Открыто предал меня в
лицо. А я люблю, но сейчас понимаю, что есть моя
сила. Сила моя в противостоянии всему, что уготовано
мне судьбой. Я встречусь с ним в последний раз, чтобы понять, кем он был на самом деле. В ком я
растворилась и кто стал моим кошмаром.
Ник. Нет, Николас. Больше моего Ника не существует.
Он иллюзия, выдумка моего богатого воображения.
Есть только Николас и никак иначе, ведь тот мужчина
мог любить меня, мог верить мне и попытаться
доказать мою виновность даже перед самим собой. Но
больше нет оправданий. В моей руке диск, символизирующий прошлое. И пора его вернуть на
место.
Second
Голой. Я должна быть абсолютно голой под шелковым
чёрным халатом и в туфлях на высокой шпильке.
Только плащ скроет меня в ночи, чтобы встретиться с
ним лицом к лицу. Выстоять и бросить в него своим
сердцем, которое бьётся ровно и бесцветно в груди.
Всего лишь необходимость, чтобы дышать и
двигаться. Идти, шаг за шагом спускаться по лестнице, крепко держа в руках то, что стало для меня сладкой
смертью.
Боюсь ли? Да. Потому что видела, что он может, когда
не контролирует себя. А у меня нет возможность
больше...нет силы, чтобы повелевать им.
И я спускаюсь вниз, где меня ожидает незнакомый
мужчина и приглашает сесть в автомобиль. Гордо
опускаюсь в салон, не видеть им моей слабости
больше. Не покажу. Никогда. Достаточно с меня этого
мира. Закрою дверь и больше в жизни не позволю
постучать ко мне. Никогда. Больно. Никогда не
позволю глупости стать моей судьбой. Любовь — глупость, которая я разрешила себе, так честно веря в
неё и надеясь на ответ. Ничего нет. Стука сердца не
ощущается, как и мыслей. Тишина вокруг. Даже мир
молчит, давя на меня кромешной тьмой.
Машина останавливается у знакомого тёмного здания
и я выхожу из неё, даже не обращая внимания на
мужчину, пытающегося мне помочь. Нет. Лишнее. Я
сама. Я смогу. Я сильная только в момент своей
слабости.
Поднимаюсь по лестнице и стучу в дверь, которая, словно ожидая меня, распахивается, открывая мне
мир извращённой любви, для которой я никогда не
была создана.
— Мисс, я провожу вас, — Элиза встречает меня с
холодным радушием, и я киваю, прислушиваясь к
тишине.
— Почему так тихо? — подаю я голос, лишь бы
нарушить молчание, пока мы поднимаемся по
лестнице.
— Сегодня никого нет, кроме обслуживающего
персонала, Мастера и вас. Клуб закрыт, — отвечает
она, и в её голосе сквозить злость на меня. Но меня
это более не трогает. Раз он позволил себе прислать
моему отцу видеозапись с нашим сексом, то и
рассказать всему окружению, какая я сука в его глазах, тоже стало возможным. Не могу поверить, что я
увидела в нём человека, когда он был чудовищем. И
ведь меня предупреждали, а я отмахивалась, искренне надеясь на свет. Ошибаться в людях очень
неприятно, от этого внутри остаются раны, никогда
более не затянутся они, всегда будут кровоточить, каждый раз напоминая о неправильном суждении о
них.
— Входите, вас подготовят, а затем отведут к Мастеру, — говорит девушка, открывая передо мной дверь
одной из спален, и я вхожу в неё.
При виде меня другая девушка, небольшого роста и
непримечательная с тёмными волосами, собранными
в пучок и одежде, словно мы находимся в больнице, подскакивает с постели и кивает мне.
— Добрый вечер, мисс, вам следует снять все с себя и
сесть на стул, — произносит она, указывая на
предмет.
— Что это значит? — спрашиваю я, не делая больше
движений.
— Для того, чтобы появиться перед Мастером, я
должна подготовить вас, — объясняет она и взглядом
указывает на высокий передвижной металлический
столик, который я ранее не заметила.
Моё дыхание перехватывает, когда я вижу спиртовой
раствор, упаковку иголок с переливающимися
наконечниками и серебристую ленту, свисающую на
стуле.
Я только хочу возразить, воспротивиться этому, но
заставляю себя молча снять плащ, затем халат и даже
не смущаясь своей наготе пройти и сесть на стул, повернувшись к ней спиной.
Он хочет напугать меня? Так я дрожу. Но не покажу
этого. Ни черта от меня не добьётся ни звука о боли.
