волосам, а мои ноги дрожат, как и все тело в его руках.
Я чувствую его тепло, и это заставляет меня испытывать
физическую боль от ужаса его тёмной стороны.
— Останься со мной, Мишель, останься, — просит он, а у
меня нет ответа. Я просто молчу, всхлипывая и сжимая
его затылок.
— Доверься мне, я не причиню тебе боли, если ты сама
этого не попросишь. Я хочу тебя для себя, только для
себя, крошка, — продолжает он, сильнее обнимая меня, и
я ощущаю поцелуй в волосы, затем ещё один в висок. Он
отбрасывает мешающие пряди назад и начинает
покрывать горячими поцелуями мою шею, что я
задыхаюсь от слез и от его действий.
Его губы переходят на мои мокрые щеки, рука хватает
меня за волосы, чтобы голова подалась назад. Я
выдыхаю и открываю глаза, смотря на него помутневшим
взглядом.
— Я...я, — забываю обо всех оборотах речи и просто
открываю и закрываю рот.
— Будь со мной, — шепчет он, лаская рукой мою скулу, и
проводит пальцем по пересохшим губам.
— Мишель, — его глаза бегают по моему лицу.
— Я не знаю, — я зажмуриваюсь и мотаю головой.
— Ты не хочешь даже попробовать?
— Я не хочу, чтобы ты бил кого-то, испытывая
наслаждение, — облизывая губы, произношу я
сдавленно.
Он закрывает глаза и резко отстраняется от меня, что я
пошатываюсь без опоры, замирая в позе «сломанной
куклы». Ник отвернулся и подошёл к столу, облокачиваясь на него руками. Его спина напряжена, а
голова опущена вниз — значит он зол и раздражён. Я
вытираю текущий нос и не двигаюсь, ожидая его новой
вспышки ярости.
— Ты будешь со мной, рядом со мной, больше не будет
Люка, больше никого не будет. Только ты и я в моём
мире. Согласна? — резко говорит он, не поворачиваясь.
— Твой мир не для меня, Ник.
— А какой мир для тебя, Мишель? — усмехается он и
поворачивается. Его грудь вздымается слишком часто
для спокойного состояния, что я делаю ещё один шаг
назад.
— Нормальный.
— А что есть нормали в этом мире?
Я не нахожу слов и сжимаю губы, опуская голову вниз. У
нас разные понятия, мы противоположности, но они ведь
притягиваются.
— Ты сама не знаешь, что хочешь. А я уверен в том, что
хочу. Тебе не хватает смелости ответить мне, потому что
ты боишься нарушить свои мнимые правила, которые
определила для себя. Почему, Мишель? Ты задавала
вопросы, теперь я хочу знать, почему ты прячешь свои
эмоции в себе и не разрешаешь им жить? Зачем ты
водишься с кем-то вроде Люка, когда у тебя больше
возможностей? — зло требует он, а я кривлюсь.
— Не твоё дело, — сипло отвечаю я.
— Моё, чёрт возьми! Это моё дело, Мишель! Ты такая же
извращённая, как и я, только ты хуже, чем я. Я открыто
говорю о своих страхах, о своих предпочтениях, а ты
издеваешься над собой в душе. Расскажи мне, потому что
я пойму в отличие ото всех. Я единственный, кто видит
тебя настоящую, — его интонация меняется с крика на
уже более спокойную.
Это точно и разрушительно бьёт по моей броне, что я
делаю шаг назад и упираюсь в диван, опускаясь на него.
Сил больше нет в теле, они покинули меня. Ник быстрым
шагом подходит ко мне и садится на корточки, беря мои
руки в свои.
— Давай, крошка, я слушаю тебя, я помогу тебе, — просит он. Шторм активизируется и, цокая лапами, доходит до нас, он утыкается мордой в моё бедро, как
будто поддерживая меня, пытаясь придать уверенность, и
это вызывает улыбку.
— Я не прячусь, просто мне так комфортней, — подаю я
голос.
— Правду, я хочу услышать правду от тебя. Будь честна
со мной, как и я с тобой. Доверие, Мишель, я тебе
доверяю, так откройся мне, я обещал защищать тебя и
заботиться. Только я должен знать, от чего мне тебя
прятать за собой, — он немного сжимает мою руку, и я
поднимаю взгляд на него. Его глаза полны ожидания и
Ник улыбается мне, подталкивая к пропасти.
— Мне было шестнадцать, моё окружение состояло из
ребят моего круга, и только. Отец нашёл для меня парня, сына одного из своих друзей, и я принимала это, всегда
принимала беспрекословно. Мне всю жизнь вбивали в
голову, что я должна им за красивую и хорошую жизнь.
Только я увидела эту «хорошую» жизнь во всех её
красках: наркотики, алкоголь, смерти. Мой парень умирал
у меня на руках с сильной передозировкой, другие ребята, что были там, разбежались как тараканы, оставив меня
одну с едва дышащим телом. Я вызвала скорую, и нас
забрали, парень скончался той же ночью, а на меня
повесили распространение и употребление наркотиков.
За неимением улик и после моих чистых анализов меня
отпустили из камеры временного пребывания, я прожила
там два дня. Отцу пришлось выложить огромную сумму, чтобы закрыть это дело и вытащить меня оттуда
навсегда, а также избавиться о любом упоминаний о моей
причастности к смерти Теренса. Тогда я решила, что уж
лучше быть среди обычных, чем среди своего окружения.
Резко сменила круг общения, единственная, кто
поддерживал меня это Сара, а в итоге и она меня
предала. Вот и всё, — я усмехаюсь воспоминаниям и
моей детской наивности, что мир прекрасен и деньги
самая важная часть в нём, без которых никто не выживет.
Слёз больше не было, выплакала все за три года из-за
этого случая.
— Ты винишь себя в том, что какой-то придурок не знал
