— А как часто они у тебя? — интересуюсь я.
— Мишель, давай не будем говорить об этом, — в его
голосе я слышу жёсткость, но моё упорное желание знать
больше, заставляет меня настоять.
— Скажи.
— По-разному, иногда каждый день, иногда реже, — он
выпрямляется и сбрасывает свою руку с моей талии, что
собака на моих коленях недовольно встаёт и двигается на
диван, чтобы ей не мешали спать наши глупости.
— А...секс?
— Мишель, — он уже не скрывает своего раздражения, что я поджимаю обиженно губы.
— Пошли? — Ник подаёт мне руку.
— Прости, но я бы хотела поехать домой, — пересилив
все свои позывы, я поднимаю глаза на него.
— Хорошо, Мишель, — он убирает свою руку, запуская её
в карман брюк, и его лицо принимает снова холодное
выражение.
— Ник...слишком много эмоций и информации, — я
пытаюсь хоть как-то поправить положение и встаю. Не
знаю почему, но подсказывает что-то внутри: я могу уйти
и больше никогда сюда не вернуться.
— Иди, приведи себя в порядок, ты помнишь, где
расположена гостевая ванна. У тебя тушь потекла, а я
пока сообщу Майклу о твоём решении, и он доставит тебя
домой, — он улыбается, но его лицо застывшее, и я
чувствую себя ещё ужасней.
— Ник...
— Не надо, Мишель. Ты сделала свой выбор, я отхожу в
сторону, потому что насильно оставить тебя у себя не
могу. Поэтому всё нормально, иди, — он перебивает меня
и обходит стеклянный столик.
Хотя он пытался выглядеть равнодушным и даже
спокойным, но я чувствовала, что он обиделся и ожидал
иного моего решения. Да, черт, я сама от себя этого не
ожидала!
— Если я не соглашусь, ты будешь с Сарой? — я
спрашиваю свой главный страх, и Ник резко
оборачивается, уже дойдя до своего пиджака.
— Почему ты решила, что я буду с Сарой? Она меня не
интересует, ни как девушка, ни как нижняя. А учить я
никого не хочу, если только это не будешь ты. Думаю, мой
ответ очевиден, Мишель. Я не юнец в пору созревания, я
не бросаюсь на валяющиеся кости на земле, я уважаю
себя и тебя. Я уже догадался, что мои встречи с Сарой
скажутся мне боком, но для меня они никакого значения
не имеют. Она, как ты любишь говорить — цирковая
обезьянка, скрасившая мне дни одиночества без тебя.
Внутри стало легко и в то же время противно, что он так
отзывается о ней, ведь он тратил на неё своё время, она
была такой влюблённой...влюблённой. Я хватаюсь за эту
мысль, и все чувства меняются, они пробуждают злость, непонятное колебание, приносящее дискомфорт, что я
поёжилась.
— Мишель, посмотри на меня и запомни ещё одно
правило, — произносит Ник, и я моргаю, пока его фигура
не стала чётче.
— Я не принуждаю тебя, хотя не отрицаю, что ты первая
девушка, которая через час после знакомства не была
связанной, и это заводит меня ещё сильнее. У меня нет
цели переспать с тобой и поставить галочку, у меня иная
цель — показать тебе, что люди, практикующие БДСМ, не
монстры и не расчленяют своих жертв. Поэтому сейчас
ты идёшь и умываешься, затем тебя отвозит Майкл
домой, а завтра ровно в семь утра, ты спустишься вниз, где я буду тебя ждать. Теперь я тебе популярно объяснил
то, что хочу от тебя? Из твоей головы вылетели глупые
мысли по поводу Сары? — он был настолько расслаблен, что я не смогла сдержать улыбки и кивнула.
— В семь утра? — удивляюсь я, прокручивая в голове его
слова.
— Да, в семь утра. Не опаздывай, я этого не люблю, и
мне придётся за это тебя наказать, — он дразнит меня, на
что я только пытаюсь возразить и тут же закрываю рот.
— Я же не Саба, — я всё же набираюсь смелости и
смотрю на него.
— Нет, ты не Саба. Но маленьких девочек, которые не
слушают взрослых и не делают так, как они просят, обычно наказывают. Неужели ты этого хочешь? — его
слова лились как мёд, что голова зашумела от
эротического подтекста, и я даже не могла оборвать этот
призыв войти меня в его закрытую дверь.
— Нет, — выдыхаю я.
— Тогда завтра. В семь. А теперь иди и сделай так, как я
попросил ранее, — Ник указывает головой на дверь.
Я ведь и правда сейчас ощущаю ребёнком, и это
заставило меня нахмуриться. Я, опустив голову, прошмыгиваю из гостиной и двигаюсь к знакомой ванной
комнате. Свет автоматически включается, и я подхожу к
зеркалу.
— Мамочки, — от ужаса увиденного в отражении, шепчу
я. Быстро включив воду, я начинаю оттирать своё лицо от
эффекта «панды» с мазками чёрной туши.
Самое для меня тяжёлое — ломать свои внутренние
желания и идти так, как принято. Меня кто-то держит
внутри, не отпускает. И я знаю, что Ник бы не сделал
никаких попыток насильственно переспать со мной, но я
не умею себя вести в такие моменты. Да, мы с Люком
пробовали петтинг. Ник не Люк, последний слишком
мягок, податлив, как пластилин. А первый несгибаем и
ему удаётся открывать во мне прошлое, расковыривать
его и лечить одним только голосом. Он одиночка, такой
же, как я. И мне это нравится, что ему не нужно
обязательно выходить куда-то каждый день, ему не
требуется поклонение каждого человека. И конечно, он не
интересуется Сарой.
Я сама до сих пор не поняла, как мне поступить в этой
ситуации. Выслушать её и простить, или же ограничить
общение и перевести единственную подругу в ранг
«знакомых»? Почему в таких ситуациях ты отдаёшь
