предпочтение мужчине? Потому что он открыто признал, что не заинтересован, а она наоборот, что влюблена?
Или же, потому что тебе он самой нравится до мурашек
на коже, и ты уже душевно примерила его к себе? Ещё
есть вариант, что ты боишься потерять того, кто
заставляет тебя жить, улыбаться, забыться, раствориться
в его руках? Также возможно, это первый мужчина, заставляющий тебя думать примитивно и желать его? Не
знаю, но определённо Николас Холд — самый
невероятный и загадочный человек во всём мире, прототип Кристиана Грея, но в отличие от последнего
слишком глубоко зарывшийся в тёмный мир наслаждений.
Я обмакиваю глаза полотенцем и тщательно осматриваю
своё лицо. Хоть тушь отмыла, уже хорошо. Без косметики
я кажусь более юной, а мне хочется быть опытной.
— Мишель, всё хорошо? — в дверь стучится Ник, и я
вздрагиваю от резко раздавшегося эха.
— Да...да, уже выхожу, — отвечаю я и вешаю на место
полотенце.
Я рывком распахиваю дверь и вижу слева Ника, стоящего
у лифта с моим пальто и клатчем в руке, вокруг него
ходит Шторм.
Мои шаги раздаются по холлу, и он поворачивает голову, бегло осматривая меня.
— Майкл ожидает внизу, — он расправляет пальто и
помогает надеть его.
— Спасибо, — киваю я, чувствуя себя неловко из-за некой
недосказанности.
Он молча передаёт мне клатч, затем берет вторую руку и
открывает её ладонью вверх. На мою кожу падают серьги
Люка, и Ник закрывает ладонь, некрепко сжимая в своей
руке. Я чувствую теперь себя безумно глупо и поднимаю
голову.
— Не хочу их видеть на тебе, — тихо, но твёрдо
произносит он, и я киваю, чтобы больше не спорить по
этому поводу, пряча серьги в карман пальто.
— Запомни, ты достойна большего, — Ник берет меня за
подбородок и делает шаг ко мне, от чего дыхание
становится поверхностным. Он так близко в жизни, а его
душа так далеко.
Он ласкает моё лицо своими тёплыми и глубокими
глазами, а я молчу. Не хочу спугнуть мягкость его улыбки, эту волшебную минуту, потому что они ломают меня
сильнее, и я наслаждаюсь борьбой внутри.
— Мне нравится, когда на тебе нет макияжа, ты такая
красивая, — говорит он, словно любуясь мной, и я слабо
улыбаюсь его комплименту.
— Доброй ночи, Мишель, — тихо произносит он.
— Доброй ночи, Ник, — отвечаю я, но ни он, ни я не
делаем попытки сделать шаг друг от друга. Мы просто
смотрим друг другу в глаза. Я не хочу оставлять его.
Сердце продолжает скакать, тело начинает бить мелкая
дрожь. Я до сумасшествия хочу поцеловать его сейчас, но
помню его рассказ и желание...оно никуда не пропадает.
Но я боюсь его реакции на этот порыв, поэтому
продолжаю смотреть на него и мечтать.
— Ты должна уйти, потому что я еле держусь, — шепчет
он, и его лицо приближается ко мне, внутри все замирает.
— Не отпускай меня, потому что я упаду, — отвечаю я и
провожу кончиком языка по своим губам, прикусывая
зубами нижнюю, вдруг сработает, как у Анастейши.
— Чёрт возьми, Мишель, — он уже рычит, а моя голова
наполняется переизбытком кислорода, что я подаюсь
вперёд и цепляюсь свободной рукой без клатча за его
плечо.
Что-то резко меняется, его глаза превращаются в дикие
угли, я сгораю в их пламени. Его рука хватает меня за
волосы, выгибая шею, я едва стою.
Он делает два шага вперёд, толкая меня к стене, что
спина ударяется, и его губы впиваются в мою шею. Я
всхлипываю и слышу свой обречённый голос. Его руки
распахивают моё пальто и обнимают за талию, прижимая
бедра к его готовому члену. Он ласкает мою шею, то
кусая её, то зализывая эти места, словно чередуя боль и
наслаждения. Я задыхаюсь от новых эмоций, мой клатч
падает на пол, а руки забираются в его волосы. Я
прижимаю его голову ближе к себе. Его дыхание опаляло
меня. Я хочу чувствовать его дыхание, его губы по всему
телу. От удовольствия перед глазами вспыхивали яркие
огни, а разум отключился, мной повелевала природа.
Моё тело ведёт под его руками, его ладонь опускается на
попу и сжимает одну ягодицу, сильнее демонстрируя мне
своё возбуждение, вторая рука проходит по спине и
обратно.
— Ник, — выдыхаю я, не в силах больше стоять. К черту
всё, все уговоры и его правила. Я возбуждена до
предела, я чувствую, как внизу живота у меня все
накалилось, я знаю, что вся мокрая от него.
Мои пальцы тянутся, чтобы расстегнуть его рубашку, но
он резко перехватывает мои руки и поднимает голову, отрываясь от шеи, которая просто горит от
чувствительности.
Он закрывает глаза на секунду, а я моргаю, ожидая от
него приглашения в спальню. Ещё одного.
Его дыхание сбито, он немного отодвигается от меня, лишая теплоты и близости.
— Я не должен был, Мишель, — говорит он, открывая
глаза, в которых уже все мертво и холодно. Я потеряла
его, и он все взял под свой доминантный контроль.
— Не надо, — прошу я, готовая разрыдаться снова от
такой смены эмоций. Ведь внутри меня продолжается
буря, она только набрала обороты, дискомфорт в
трусиках делает меня такой уязвимой и наивной, что я
отвожу взгляд от его лица и освобождаю руки.
Обойдя Ника, я поднимаю с пола свой клатч и улыбаюсь
Шторму, все время наблюдающему за нами.
— Ты придёшь? — не поворачиваясь, спрашивает он, смотря на стену перед собой.
— Да, если ты меня будешь ждать, — я нажимаю на
