Дэвид надеялся, что Кейт не заметит, как охоч он стал в последнее время до подобных маленьких наслаждений, ему приятно было лежать в ее теплой постели, вдыхать запах яичницы с ветчиной — определенно, это был один из величайших моментов в жизни. Действительно стоило жить ради подобных маленьких запретных оазисов.
И все-таки он несколько оступился как профессионал, нарушил свое личное правило — впервые переспал с женщиной из своего офиса. Но если они оба все сохранят в тайне, а Бог свидетель, секреты они хранить умеют, то разве это принесет какие-нибудь неприятности?
Поскольку работа против колумбийского картеля отнимала у него все больше и больше времени, Дэвид Джардин постарался убедить себя, что их любовная связь вполне оправданна в данной ситуации. А кто мог возразить ему на это?
А могла ли эта связь помешать его продвижению по служебной лестнице? Да, Дэвид Джардин был чертовски честолюбив, пожалуй, даже более честолюбив, чем иногда признавался себе. Из него получится хороший шеф секретной службы. Для этого он обладает всей необходимой квалификацией и опытом. И, конечно, репутацией. И все же сэр Дэвид звучит не так хорошо, как леди Дороти. Бог свидетель, он задолжал жене этот титул и преподнесет его, будучи Дэвидом Джардином.
А кто может возражать против этого? Только его нынешний шеф. Сэр Стивен Маккрей. Но этот чопорный малыш ни разу не выказал недовольства по поводу случайных… грешков Джардина. Так что с этой стороны все в порядке.
Дэвид заставил себя выбраться из постели и прошлепал на кухню с ее манящими запахами яичницы с колбасой и с Кейт, одетой в длинный шерстяной свитер и занятой нарезанием свежего хлеба для поджаривания.
Он подошел к ней сзади, обнял и нежно поцеловал в шею.
Кейт засмеялась, пытаясь сосредоточиться на приготовлении пищи.
— Дэвид, сначала вымой все свои интимные места. В ванной полно горячей воды…
Он с легкой тревогой бросил взгляд на сковородку, затем отправился в ванную, где принял роскошный горячий душ.
Стоя под душем, он напевал арию из оперы Перселла «Волшебная королева», и это являлось верным признаком того, что у него прекрасное настроение.
Подставляя тело под горячие струи, Дэвид поздравил себя с тем, что чувствует себя уверенно. Во всяком случае пока Кейт не начнет относиться к их связи слишком серьезно. Ему не хотелось бы доставлять ей неприятности, если, к сожалению, дело обернется подобным образом, но Дэвид понимал, что Кейт тоже слишком честолюбива, чтобы позволить этому обстоятельству разрушить ее собственную карьеру.
А значит, все в порядке. Он улыбнулся, вспомнив минуты взаимного наслаждения, и решил, что нет ничего страшного в том, что Кейт Говард так удачно заняла место когда-то полной энтузиазма, а теперь беременной Николь Уотсон-Холл.
Дойдя до того места в арии, когда волшебный король Оберон домогается своей застенчивой возлюбленной, будучи при этом слегка пьяным, Джардин выключил душ, вылез из ванной и вытерся громадным голубым банным полотенцем. Он взглянул в зеркало, подмигнул себе и подумал: «Ты счастливый негодяй, Джардин», не испытывая при этом ни малейших угрызений совести.
На щеках и подбородке уже выросла приличная щетина, и он подумал, нет ли у его дорогой девушки аккуратных маленьких бритвенных лезвий, которыми женщины пользуются для бритья ног и подмышек.
С этим намерением он открыл туалетный шкафчик с зеркалом, висевший над раковиной, и увидел на верхней полке спрятанные от взгляда человека среднего роста, но, конечно, не от человека его роста, не только станочек «Жиллетт» с двойными лезвиями, тюбик крема для бритья «Антеус Пур Хоммес», но и примостившиеся в дальнем левом углу мужские запонки. Это были примечательные запонки, нефритовые, с золотыми цепочками, и на каждой из них искусно вырезан китайский иероглиф, означающий «дракон».
Очень примечательные запонки, спутать которые никак невозможно, без сомнения выполненные на заказ фирмой «Кинг антикс» в Гонконге для тогдашнего руководителя китайской резидентуры, а ныне нового шефа секретной службы Ее Величества сэра Стивена Маккрея.
Джардин молча уставился на неопровержимое доказательство. Восхищение Кейт Говард за ее непоколебимую решимость занять именно то место в «фирме», какое ей хотелось, в сочетании с ее терпением и потрясающей скрытностью все-таки немного смягчило удар, нанесенный его непомерному самомнению.
Он вздохнул, словно ребенок, уронивший на землю мороженое, моментально забыв о мотивчике из оперы.
Проклятие.
Что ж, удачи тебе, девочка. Он побреется станком Стивена Маккрея, оденется, позавтракает, или пообедает, или что там еще, и уйдет, поцеловав ее на прощание, не затаив злобы, а через некоторое время прекрасная Кейт Говард поймет, что это была их последняя встреча.
Никаких упреков. И ни слова об этих чертовых запонках…
