Поэтому в течение одиннадцати недель их новой жизни «Пакет» и «Багаж» доказывали свою пригодность к работе. Они невольно прониклись духом британской секретной службы, так сильно отличавшейся и от войск специального назначения Гарри Форда, и от прокурорской работы Малькольма Стронга. И только теперь Дэвид Джардин сделал шаг, чтобы стать для них чем-то большим, нежели просто спокойным, симпатичным, начальствующим ублюдком — а именно таким они знали его и так о нем думали, — шаг в их жизни, дома́, се́мьи, протянул руку дружбы, позволил их женщинам осознать себя членами очень маленького и ограниченного мира тайных агентов, куда входят сам агент, его инструкторы, начальник и, если необходимо, его женщина. Вот таков ограниченный мир агента. Ни друзей, ни выпивок с коллегами, ни встреч с однокашниками.
Джардин вздохнул с искренним сожалением, поднимаясь по ступенькам в вестибюль отеля «Браунз». Бедняги, это он соблазнил их и заманил в мир тайных операций, наблюдая со стороны за мучительной подготовкой. Это он превратил их в потенциальных способных, умных, профессиональных шпионов, которые при необходимости убьют кого-нибудь в гостиной загородного дома или в туалете кинотеатра, что совсем не походило на доблестные, бесстрашные действия бывшего капитана Гарри Форда за линией фронта в Ираке всего четырнадцать недель назад.
Джардин решил для себя не обращать на это внимания, потому что работа есть работа и делать ее следует с широко открытыми глазами. А еще его не оставляла мысль, почему все-таки Стивен Маккрей сообщил американцам об операции «Коррида». Может быть, он был вынужден сделать это, иногда в их отношениях с ЦРУ возникали довольно сложные ситуации. Джардин позавидовал персонажам из шпионских романов, у которых стояли компьютеры вместо мозгов.
В вестибюле отеля с приветливой улыбкой на лице его встретил Форд, выглядевший шикарно в темно-синем двубортном костюме, сшитом у того же портного, у которого одевался и Джардин. Эти сведения Дэвид вычитал из досье Форда.
— Вы пришли на пять минут раньше, — заметил Джардин, пожимая сухую и твердую руку Гарри и с улыбкой глядя в лицо своему уже оперившемуся агенту.
— Сказывается хорошая подготовка. — Форд рассмеялся и кивнул на высокую, стройную, молодую женщину, стоявшую чуть позади. — Дэвид, это Элизабет. Моя вторая половина, причем лучшая.
В этот момент в гостиной рядом с вестибюлем кто-то из официантов уронил поднос с бокалами и столовыми приборами, и тут же завыла пожарная сирена, но моментально смолкла. Все это длилось пару секунд.
— Могу поспорить, — холодно заметил Джардин, — что кто-то просто из любопытства попросил включить пожарную сирену…
Но это был момент, который ему запомнился на всю жизнь. Возможно, именно в этот момент ему следовало убедить себя, что это дурное предзнаменование.
— Значит, вы и есть тот самый человек, который в тот день приехал в Херефорд?.. — сказала Элизабет, пожав Джардину руку, и засмеялась.
В глазах ее сверкали такие озорные искорки, что Джардин неожиданно для себя тоже рассмеялся. Элизабет снова прыснула, глядя ему прямо в глаза, и Джардин улыбнулся, как болван. А ведь она на самом деле не сказала ничего такого смешного.
Это была та самая девушка, которую он видел в Херефорде из окна гостиной дома Джонни Макалпина, ему запомнились ее развевающиеся на ветру волосы. Трое молодых охранников смеялись тогда над словами девушки, и еще он слышал ее смех на кухне, а жена Макалпина Шейла тоже смеялась.
А потом, черт побери, где же это было? Ах да, в пиццерии, в одно из воскресений несколько недель назад. Элизабет пришла туда со своим отчимом Диком Лонгстритом, бывшим послом США в Лондоне. И он смеялся над ее словами, а Элизабет наклонила голову и отбрасывала назад волосы жестом, который ему предстояло очень хорошо запомнить.
— Похоже, мне следует признать себя виновным, — ответил Джардин, и еще никогда в жизни он не говорил более правдивых слов.
Прихлебывая минеральную воду, Гарри Форд с интересом оглядывал ресторан отеля «Браунз». Раньше он никогда здесь не был, и Гарри нравился этот просторный, шикарный, старомодный отель, отделанные панелями стены в вестибюле, прекрасные манеры обслуживающего персонала. Ему вообще нравились в жизни вещи отличного качества. А еще Гарри был доволен тем, что по контракту с секретной службой ему платили в два раза больше того, что он получал, будучи капитаном специальных воздушно-десантных войск. Он решил для себя, что большая часть денег пойдет на банковский счет, пока он будет выполнять рискованное задание, ради которого его и завербовал Джардин.
Гарри с интересом наблюдал за Дэвидом, внимательно слушавшим Элизабет, чей техасский шарм подкрепляло образование в частной привилегированной школе в Виргинии и колледже Оксфордского университета.
