— Я решил крепко взяться за них, Дэвид. Солдат чувствовал себя как рыба в воде, а юристу все это было поперек горла, но теперь, я уверен, он наш человек. Или будет им, если хватит времени как следует его подготовить….
У Джардина имелись свои соображения на этот счет. Он взял чашку с чаем и посмотрел в окно.
— Там сейчас очень опасная ситуация. Новый президент Гавириа пытается смягчить напряженность в стране, а Пабло объявил войну вновь избранному правительству Колумбии. Первой его целью намечался предыдущий президент Колумбии Барко, а следующим за ним начальник тайной полиции генерал Маза. Тайная полиция считает, что она вплотную подобралась к Пабло и обложила его в Антьокии, в чем я лично сомневаюсь. После того как на смену Барко пришел Гавириа, тайной полиции разрешено объявлять о награде за поимку менее опасных членов картеля. Пошла речь о сделках, Ронни, а тайная полиция с января потеряла девять тайных агентов, и все местные колумбийцы…
— Использовать колумбийцев опасно, Дэвид. Слишком много шансов, что их легенды не выдержат проверки.
Джардин бросил взгляд на окно, где на когда-то белом подоконнике лежало несколько дохлых мух.
— «Пакет» и «Багаж»… Возможно, именно так мы о них и думаем. Да мы просто жалкие негодяи.
— Почему каждый раз, когда мы делаем это, ты ведешь себя, как нецелованная девочка?.. Уделяешь этому максимально возможное внимание?
— Потому, Ронни, что каждый раз мешают какие-то политические и ведомственные глупости.
Джардину подумалось, что мертвые мухи на подоконнике лежат там еще с прошлого года, с момента неудавшейся операции «Парагон», когда четырех агентов готовили гораздо дольше, чем нужно, потому что начальник оперативного отдела очень нервничал по поводу того, что четырех офицеров из Вест-Индии отправляют на задание без офицера-европейца в качестве няньки. Эта ситуация вызвала изменение в неприглядном расовом подходе к агентам и обусловила появление известного теперь указания начальства относительно темнокожих оперативников. (Тогда Джардину пришлось перевести агентов в низшую категорию, приплести сюда офицера-европейца, и это позволило добиться результатов, до сих пор вызывающих восхищение у начальства из Уайтхолла.) Но это был не тот случай, которым он мог бы гордиться.
— Ты помнишь «Парагон»? — спросил он у Шабодо. — На этот раз проблема как раз противоположная. Как мне обмануть начальство и выцарапать еще несколько недель?
— Зная тебя, могу думать, что ты уже занимаешься этим, — усмехнулся венгр и уставился в глаза Джардину, пока тот не улыбнулся.
Шабодо облегченно вздохнул.
— Слава Богу.
— Так что не очень дави на них, ладно? — попросил Джардин. — Мне кое-что пообещали.
— Я дам им передохнуть, но только слегка. Не думаю, что даже тебе удастся выбить необходимые нам двадцать недель.
— Да, — согласился Джардин, — столько и я не смогу.
— А что тогда?
— Сам полечу в Боготу и завербую агента из местных, — машинально ответил Джардин.
— Я работаю, исходя из худшего. Выбей мне десять недель, и я передам тебе двух агентов, которыми мы все будем гордиться.
Джардин допил чай.
— Сделаю все возможное…
Слабые лучи солнца проникали сквозь окна в дом. Струйки пара лениво поднимались вверх от электрического чайника, стоявшего на полу рядом с переворачивающейся школьной доской. Двое мужчин в серых утепленных тренировочных костюмах сидели за длинным столом, прислушиваясь к отдаленному воркованию диких голубей и щебету снегиря.
Гарри Форд и Малькольм Стронг беседовали с хрупкой, похожей на птичку женщиной по имени Агнес, которая носит очки с сильными, затененными стеклами. Форд предположил, что она австрийка. Агнес было около шестидесяти, и предметом, который она преподносила им спокойным тоном беседы, являлась психология дневной и ночной жизни под чужим именем. Гарри наскучили ее постоянные втолковывания того, что она называла одиннадцатью основными правилами конспиративной деятельности с использованием легенды и фальшивых документов. Прошло уже десять дней с того момента, как он вернулся в Англию, и сейчас половина его мыслей занята войсками специального назначения в Персидском заливе, действующими в тылу на территории Ирака, а вторая половина Элизабет — ее длинными, стройными ногами, страстью и потрясающей сексуальностью. Она самая элегантная, спокойная… и самая чувственная из когда-либо встречавшихся ему женщин. Познакомились они почти два года назад.
Она тогда только что закончила Оксфорд, получив степень бакалавра с отличием, и была очень привлекательна, обладая голосом образованной американки и самоуничтожающим чувством юмора. Они встретились на скачках, когда лошадь, на которой скакал Гарри, пришла последней, но ее участливое отношение к постигшей его неудаче, заставило Гарри почувствовать себя намного лучше.
