В выходные дни Дед расчесывал и приглаживал бороду, одевал шерстяную вязанную телогрейку, бережно хранимую для парадного случая, и превращался в типичного жителя «отдаленного села». Вдвоем с Егором они обшаривали берега вонючего ручья, что пересекал поселок по диагонали, и с мешком красивых, ярких, но совершенно не съедобных яблок, появлялись на базаре, занимая центральное место в ряду реальных дачников. Подросток изображал его внучка
Надо заметить, Дед с щепетильностью прожженного торгаша готовил продукцию к продаже. Он плевал на и без того серый платок и тщательно натирая им каждый фрукт до воскового блеска. После, рассыпал яблоки по ведрам из-под майонеза и зазывал покупателей «чистым» продуктом. Для дегустации же, обязательной при торге, использовались единичные экземпляры, из партии, вынесенной со складов для себя.
Иногда, ради смены образа, чтобы не «мелькать» в одном и том же, Дед облачался в другой жилет, с карманами, – убедительный аксессуар «делового человека». Пристраивался к пустующему грузовичку в центре городе, водитель которого был на обеде, и поднимал ценник. Здесь не было конкурентов и платили больше, чем на базаре. Ведь мало у кого, при взгляде на продавца, возникали сомнения во внегородском происхождении яблок и обычно к полудню они сбывали все, что принесли, разжившись неплохими деньгами.
Торговали по-очереди. То Дед, то «внук». Однако, успех торговли в этом случае перекрывался его краткосрочностью. Некоторые искушенные покупатели могли вернуться на следующий день, но уже не за добавкой, а скорее для разборки по поводу расхождения в оценке качества товара. Желая, так сказать, углубить спор. Продолжить прения, зачастую переходящие в болезненные трения сторон. Тогда старик перемещался на… собачий рынок.
В подвале у него был как минимум еще один постоянный жилец. Правда, уже из мира животных. Под потолком, высоко у окна, была подвешена большая деревянная клетка. В ней обитала самая настоящая сорока. Пестрая, говорливая птица. Неизвестно, как давно она появилась у старика, но была совсем ручной. Иногда он выпускал ее, но всякий раз птица возвращалась обратно. Постоянный хороший прикорм сделал свое дело. Сорока не боялась людей, часто садилась на плечо к своему благодетелю, и громко о чем-то трещала, распустив длинный хвост. Занялся дрессурой Дед не просто так, дабы скоротать свободное время. У него был апробируемый вариант заработка на любителях живой природы.
Он приносил клетку на собачий рынок и предлагал сочувствующим «выпустить птичку за деньги». Частенько ее действительно «выкупали». Особенно, мамаши с детьми или продвинутые студентки. Сорока улетала вдаль, на глазах счастливых освободителей, а уже к вечеру объявлялась в подвале, треща пуще прежнего, требуя поощрения и добавки.
Этот процесс мог быть бесконечным, не имеющим сезонного характера, если бы однажды Дед не наткнулся на … самостийный патруль защитников природы. Экологов возмутила даже постановка вопроса – выкуп птицы за деньги. Возмутила настолько, что старик и сам едва не отгреб, причем, совершенно бесплатно, без какой бы то ни было компенсации. А вернувшись без «товара» и денег, искренне возмущался по поводу нравов, царивших в современном обществе:
– Что такое, в самом деле, готовы за птицу с потрохами съесть! Сорока им дороже живого человека! Просил-то копейки, и того пожалели! Куда мы катимся?!
Он долго горевал по поводу морального падения общества, особенно, когда понял, что сорока больше не вернется!
– Видимо, ее не выпустили, а пристроили в добрые руки. – предполагал подросток.
– Иными словами – просто украли!! – не унимался опытный старик. – Она была моей собственностью. Мы столько лет провели под этой крышей…
На календаре был конец октября. Сады за рекой, как и клетка, опустели. И мальчик тихо радовался избавлению от необходимости торговать.
***
Главной его обязанностью стало куда менее опасное дело – «макулатура». И тут уже Дед предоставил партнеру абсолютную инициативу и самостоятельность. Проще говоря, выгнал на улицу с разнарядкой – сбора не менее 10 килограммов в день. По- началу у Егора и с этим «несложным дельцем» застопорилось. Бумага и картон в современном маркетинге почти не использовались – все заменили пластиком и целлофаном. А сильные октябрьские дожди, зарядившие в последнюю декаду месяца, портили даже те крохи, что можно было достать.
Егор дежурил у магазинов бытовой техники, в надежде застать привоз партии в картонной упаковке. Срывал объявления со столбов и заборов, пачками выносил бесплатные газеты с рекламных стендов. Вставал для этого спозаранку, чтобы успеть к открытию магазинов и опередить пенсионеров, основных читателей подобной прессы (благодаря вставкам с ТВ-программой). К тому же, в отсутствии денег, они являлись единственным доступным источником информации о жизни городка. И прежде чем сдать газеты в макулатуру, Егор тщательно, от корки до корки, прочитывал содержание, не пропуская ни одной статьи. Он все надеялся узнать хоть что-то новое о своем деле, ждал намека, искал вектор развития…
