Врет, конечно же. Я знаю, что была. Всегда. Не один год рядом с ним всегда был продольный шпагат.
— Мне достаточно, чтобы ее не было вместе со мной.
Злюсь, не получая никакого ответа на мою реплику.
— По Амине никаких новостей? — перевожу тему сама.
— Каких новостей ты ждешь? Она с ним. Все.
— Я хочу с ней встретиться.
— Я уже сказал, что это невозможно.
— Даже сейчас?
Он смотрит на меня удивленно, хмурится, словно не понимает, что изменилось сейчас, а затем усмехается.
— Ради подруги так старалась? — уточняет с нечитабельным выражением лица.
А я бы хотела прочитать все, что он думает.
— Что, если да? Я уже говорила, что верю ей, как себе.
— Можешь больше не стараться.
— Значит, не буду! — бросаю в сердцах, утопая в злости и обиде на него.
За что он со мной так, почему? Я к нему всем сердцем, а он жестко меня отфутболивает. Кажется, что чем ближе становимся, тем дальше я каждый раз отлетаю. Как мяч, который попадает в руки вратарю после нападения. У Рустама отличные подачи. Я полночи не могу забыть о сказанном, а на утро все-таки решаю сделать то, что могу — уволить персонал и заняться встречей с Аминой. Самостоятельно. Раз Рустам решил, что душу я выворачивала для подруги, значит, надо соответствовать и идти до конца.
— Сделай мне кофе.
Ловлю Алису в гостиной, где она героически от меня прячется. Все потому что последние три дня я только то и делаю, что прошу сделать мне капучино. И каждый раз придираюсь. То к температуре, то к вкусу, то к отсутствию пенки.
С того первого раза она больше не рискнула сделать мне соленый капучино, но очень уж хотелось, чтобы повторила. Потому что я, понаблюдав за ней, приняла решение ее уволить. Она мне не нравится. Работает так себе, кривится, когда просишь ее что-то переделать. И наша повар, Любовь Дмитриевна, на нее жалуется. Не мне и не Рустаму, другим женщинам.
Через пять минут Алиса приносит мне очередную порцию капучино. И вот все в нем идеально. Так, как я люблю. Но я все равно нахожу, к чему придраться.
— Слишком долго, Алиса, — протягиваю, попивая кофе и закидывая ногу на ногу.
Видеть ее реакцию при этом — одно удовольствие. Она разве что не багровеет от злости. А мне нравится.
Я никогда не считала себя той, которая способна получать от мести удовольствие, но именно сейчас я это и делаю. То, что она говорила другим, было неприятно для меня. И мне совершенно неважно, что говорила она это за моей спиной и слышать я все сказанное не должна была. Какая разница, если я услышала? И знаю, какое мнение она сеет среди персонала.
Я здесь ненадолго, да?
— Вы злитесь из-за соли в кофе? — неожиданно спрашивает Алиса.
— Злюсь? — приподнимаю одну бровь, якобы удивляясь, хотя я действительно удивлена, что она спросила.
— Вы гоняете меня по кофе, хотя я делаю отменный капучино и все эти дни он был таким же, как и сегодня.
— Не таким же.
— Вы не ответили.
— Я не злюсь.
Она поджимает губы и раздраженно отворачивается, что-то бубня себе под нос.
— Вам нравится ваша работа, Алиса? — спрашиваю у нее, потому что она ужасно меня раздражает.
Слишком многое о себе возомнила. Возможно, при Екатерине у нее и было здесь особое положение, но сейчас его точно нет. Может, поэтому я так сильно ее раздражаю и она все надеется, что на мое место придет подружка?
— Хотите меня уволить? — спрашивает дерзко. — Это из-за тех слов, да? Вы все слышали!
Пока думаю, как ей ответить, подтягиваются и другие девочки из персонала. Они хоть и не остаются, но с интересом вытягивают шеи, глядя на нас.
— Собери всех здесь, Алиса, у меня есть к вам разговор.
Все так же недовольно она разворачивается и уходит на кухню, а уже через пять минут передо мной стоят вряд выстроенные женщины и девушки из персонала.
Они перешептываются, кто-то даже хихикает. И я вдруг понимаю, что большая половина из них ни во что меня не ставит. По крайней мере, они всем видом это показывают. Смеются, смотрят на меня свысока, тогда как я здесь хозяйка. Полноправная. Рустам сам дал мне такую силу.
— Алиса и вы трое, — указываю на девушек справа, потому что не знаю их имен. — Вы уволены.
Улыбки с их лиц слетают моментально. Они хмурятся, пересматриваются, а затем, видимо, самая смелая и это определенно не Алиса, говорит:
— А вы не можете нас уволить. На работу нас нанимал Рустам Амирович.
— Если у вас есть его номер — позвоните пожалуйтесь на несправедливости. Или можете его дождаться. Снаружи. Мой муж дал мне полное право распоряжаться персоналом так, как я считаю нужным. Поэтому, вы больше с нами не работаете. Расчет вам отправят в обычном порядке.
По их лицам вижу, что они ошарашены и явно такого не ждали, а некоторые из них еще и не верят, что это правда, но ничего, они очень быстро узнают, что я здесь не пустое место. Я — жена Рустама. А, значит, имею такие же права, как и у него.
— У вас остались вопросы?
— А мы? — спрашивает девушка, которая за меня заступалась в разговоре.
— А вы остаетесь, — пожимаю плечами. — Временно берете на себя обязанности других, за что получите надбавку.
— Но разве нам не нужно отрабатывать две недели? — это уже Алиса.
