Нет, физически я себя чувствую неплохо, но морально… мне кажется, из меня высосали все жизненные силы. Доктор говорил, что психологическое состояние тоже очень важно. Спокойствие, никаких нервов, максимальное расслабление, чтобы выносить ребенка до конца срока. И я стараюсь, правда, выполняю все рекомендации.
— Так, понятно, — говорит Амина и протискивается между мной и дверью.
Я понять не успеваю, как она оказывается в квартире и уверенно шагает на кухню.
— Чаек будешь?
— Ты не поедешь домой?
— Не сейчас.
Обреченно плетусь на кухню, сажусь на диван и наблюдаю за тем, как Амина заваривает чай. Мне не то, чтобы неприятно ее присутствие, просто я думала, что останусь наедине со своими мыслями. Попробую пережить то, что увидела, если это вообще возможно.
— Слушай, тебе нужно жить дальше, — разговор Амина начинает с нотаций. — Ты скоро родишь ребенка, станешь мамой. Твоего Довлатова нужно оставить позади. Мудила он редкостный и будет лучше, если он тебя не узнает никогда. Рома сказал, он тебя по-прежнему ищет.
От этих слов что-то за грудиной сжимается. Отчаянно хочется верить, что ищет он меня, потому что не может забыть. Но я понимаю, что это не так. Знаю, что ищет, чтобы отомстить, чтобы спустить с небес на землю, унизить и отыграться.
— Тебе нужно уезжать, Дария… сколько еще ты сможешь вот так жить прежде чем он не найдет тебя?
Звонок в дверь отвлекает от рутины, которой я занимаюсь, кажется, вечность. Сидеть в четырех стенах и практически не выбираться на улицу сильно надоело. А выходить и продолжать жить своей жизнью страшно. Именно так, да. Страшно. И что бы там Ами не говорила, а я боялась того, что Рустам меня найдет. Убедилась, что у него другая, что он счастлив, а все равно боялась. Потому что по сути — предала. И потому что такое он может и не простить.
Поднявшись с места, ковыляю к двери. Именно «ковыляю», потому что ходить на восьмом месяце беременности получается очень плохо. Точнее, вообще не получается. Я переваливаюсь с ноги на ногу, с боку на бок, как огромная ожиревшая утка. Радует только то, что угрозы сейчас для беременности почти нет.
Срок уже приличный, волнений практически никаких нет. Остался месяц и все. И у меня на руках будет ребенок. Крошечный маленький человечек — результат нашей с Рустамом… хотелось подумать любви, но учитывая, что Рустам не любил вовсе, то это вряд ли. Скорее, желания, совместного проживания? Брака, вот! Результат нашего брака.
— Боже, — только и могу выдохнуть я, когда вижу Амину.
Точнее, то, в каком состоянии она ко мне пришла. В уголке губы справа кровоточащая рана и, как мне кажется, скоро будет синяк, а брюки по колено в болоте. И да, погода сейчас на улице не самая радужная, но такое ощущение, что она шла ко мне несколько километров пешком или же от кого-то бежала, что так измазалась.
— Что случилось?
Я заглядываю за спину подруги в надежде увидеть там ее водителя или охранника и все узнать, но там никого нет.
— Гриша где? Внизу остался?
— Нет…
Она как-то так выдыхает это «нет», что я непроизвольно отхожу от двери и впускаю подругу в квартиру. Она в нее буквально вваливается, а затем, прислонившись к стене, съезжает по ней вниз.
— Ами…
Я кое-как приседаю на корточки и затем на колени.
— Что такое, м? Что случилось? Скажи мне.
Она обнимает себя руками и мотает головой. С трудом позволяет мне поднять ее с пола и отвезти в гостиную, где я укладываю Амину на кровать. Окна моей квартиры выходят во двор, так что, уложив подругу, я подхожу к ним и выглядываю на улицу. Ни машины Ами, на которой она обычно ездит, ни водителя я там не вижу. Значит, и правда то ли пешком пришла, то ли… непонятно вообще, как добиралась.
Заглянув в гостиную и убедившись, что с Ами все в порядке, иду на кухню делать чай, а уже спустя полчаса сижу с ним в гостиной и пытаюсь разговорить подругу. Она молчит, но пьет чай, глядя куда-то в одну точку. Сосредоточено так, серьезно, словно может что-то разглядеть в центре маленького журнального столика.
— Ами…
— Он меня выгнал, — вдруг говорит она. — Взял и выставил за дверь. Все. Не поверил и… вот.
Я поначалу не понимаю. Не могу осознать то, что Амина сказала, а когда осознаю… мне хочется тут же подорваться на ноги и побежать к Абдулову, чтобы высказать ему все, что о нем думаю.
— В каком смысле не поверил, Ами?
— В прямом.
— В чем не поверил ты можешь рассказать?
Амина мажет по мне взглядом и мотает головой.
— Вот это, — она кладет на журнальный столик банковскую карту. — Все, что у нас есть. И еще мои украшения, но я сегодня мало что надела. Серьги с брюликами оставила.
— Амина!
Я поверить не могу, что она серьезно, что вот так запросто сдается. Но, кажется, именно это она и собирается сделать. Даже не будет пытаться довести свою правоту? Так на нее не похоже. Они ведь с этим Романом были со стороны такими любящими. Я поначалу его боялась, но когда увидела, как он смотрит на Ами, изменила свое мнение, а теперь… теперь, получается, снова менять?
