– Это был тот компьютерщик? – взволнованно спрашиваю я.
– Не совсем, – Дамир кривит губы. – Исполнителем был он, но он считал, что действует на благо нашей фирмы. Потому что это задание дала ему моя… тётя.
– Твоя тётя?! – потрясённо спрашиваю я. – Но зачем? Я даже не помню, чтобы я с ней виделась.
– Вы один раз встречались. Но ей этого хватило.
Дамир говорит тяжело, устало.
Видно, что развязка совсем не похожа на ту, которую он ожидал, и что ему от этого горько.
– Зачем? – растерянно повторяю я.
– Она хотела женить меня на своей племяннице, – тихо говорит Дамир. – У них с дядей нет своих детей, она бесплодна, и тете показалось, что она знает, как лучше. Племянница ей была как дочь, меня она тоже воспитывала с двенадцати лет, и в ее голове щелкнуло, что мы будем отличной парой. Тетя решила, что таким образом она продолжит свою семью и наши с Мадиной дети будут как будто бы детьми её и дяди. Блядь, Лер, я даже… я даже не думал, что она могла так сделать. Она же знала, как сильно я тебя люблю. Что я с ума по тебе схожу. Я сказал ей, что собираюсь сделать тебе предложение. Мне показалось, что когда тетя об этом узнает, то отстанет от меня наконец со своей Мадиной. А вышло все наоборот. Блядь, если бы я знал… Но на нее я точно не мог подумать. Она же никогда не интересовалась делами компании, занималась домом, собой…
– А твой дядя? Он…
Дамир мотает головой:
– Он не знал. Для него это тоже было шоком.
Ох…
– И как он? – с неожиданным сочувствием спрашиваю я.
– Не спрашивай, – горько усмехается Дамир. – Я был свидетелем их разговора, и я тебе скажу, что это пиздец. Дядя очень её любит. Правда. Но нашу компанию он любит сильнее. Я думаю, ему бы в целом было пофиг, если бы тётя просто сделала про тебя подставное видео. Прости, но это правда: на тебя ему плевать. Но то, что она слила наш проект конкурентам и подставила нас на гигантские убытки… Такое он не простит никогда.
– А что она сказала? – глухо спрашиваю я.
– Сказала, что деньги всегда можно заработать. А семья важнее. И что она всё это делала ради семьи.
– Пусть не врет, она это делала ради себя, – цежу я сквозь зубы. – И как она уговорила этого компьютерщика?
– Специалиста по безопасности, – устало поправляет меня Дамир. – Там все просто. Оказалось, что Рамиль был к нам устроен по ее протекции, потому что он сын ее подруги. Она его хорошо знала и он был ей обязан работой. Вот и все.
– Его накажут?
– Да. Увольнение, штраф и черный список. Можно посадить его за экономическое преступление, но учитывая, что он был исполнитель… Нет. Мы с дядей решили, что нет. Хотя шею ему сломать очень хотелось.
– А с ней что будет? – тускло спрашиваю я и вдруг понимаю, что у меня уже даже жажды мести нет. Мне все равно, накажут тетю Дамира или нет.
Все перегорело.
Да, из-за нее у меня отняли два года жизни, репутацию, любимого человека. Но вернуть это все равно нельзя. Никаким наказанием.
– Развод, – глухо сообщает Дамир. – Суд. Лишение имущества. Думаю, дядя не позволит ей попасть в тюрьму, он все еще ее любит, но видеть он ее больше не хочет и не может. Его это раздавило, Лер, я никогда его еще таким не видел.
Я молчу.
Его дядя никогда не был ко мне добр. Он искренне злорадствовал, когда выкидывал меня из квартиры Дамира, но сейчас мне его жаль.
Его жена, пытаясь управлять Дамиром, разрушила их семью, предала его доверие, едва не погубила дело его жизни. Такого и врагу не пожелаешь.
– Он вышел из совета директоров и из акционеров компании, – роняет Дамир. – Свою долю он частично передаст мне, а частично тебе.
– Мне?!
– Мы с ним оба решили, что так будет справедливо. Ты пострадала и должна получить компенсацию. Так что ты теперь будешь завидной невестой, Лера, – Дамир горько ухмыляется, явно пытаясь пошутить, но ему это плохо удается. – С богатым приданым.
У меня бешено стучит сердце, когда я нервно изгибаю губы в усмешке и, стараясь выдержать ироничный тон, спрашиваю:
– Это ты так намекаешь, что будешь не против на мне жениться?
Глава 24.
Дамир замирает от моих слов. Потом хрипло спрашивает:
– Буду не против? Ты шутишь, Лер? Я мечтаю на тебе жениться. Сильнее всего на свете. Деньги и акции тут не при чём.
Я бездумно кручу обручальное кольцо с крупным бриллиантом, которое почему-то так и осталось на моей руке, хотя наше представление с фиктивной помолвкой давно закончилось. Сама себе я объясняю, что это кольцо такое удобное и так хорошо сидит на пальце, что мне просто не хочется его снимать.
Но возможно, причина не в этом. Возможно, мне всё ещё в глубине души нравится мысль о том, чтобы принадлежать Дамиру, нравится носить материальное подтверждение этого. От этого мне даже как-то стыдно за саму себя.
Я думала, я более последовательна в своей ненависти.
Я думала, что есть вещи, которые я никогда не прощу.
Но сейчас я смотрю на уставшего, вымотанного Дамира, абсолютно раздавленного подлостью, которая совершила его собственная тётя, – и не знаю, как мне быть.
Моя душа отзывается на его боль, мое тело тянется к нему.
И это пугает.
– Ты любишь меня? – еле слышно спрашиваю я, глядя на свои руки.