— Это да, — соглашается мальчишка. — Говорят, в большом мире люди воруют, или даже убивают друг друга. У нас такого никогда не было. Мы живем все вместе, и староста говорит, что каждый должен быть добр к другим, иначе это может закончиться плохо. А сам он следит за всеми и решает споры.
— Правильно говорит, — снова киваю.
Может, чутье подвело меня, и староста не такой плохой человек? По крайней мере, транслирует он верные мысли.
— И что если мы не будем его слушаться, то он не станет защищать нас от тварей, созданных фениксами, — продолжает Дюк, забывшись окончательно, но тут же ойкает и испуганно смотрит на меня.
Так-так-так...
— А можешь рассказать подробнее, о каких тварях идет речь? — спрашиваю осторожно, но Дюк уже замыкается в себе.
Поняв, что был неосторожен и наболтал лишнего, мальчишка хмурится. Сейчас он напоминает одного из тех трудных угрюмых подростков, которых мне прежде приходилось видеть. А я для него пока враг, хотя где-то в глубине души он уже чувствует, что мир не черно-белый, и все в нем совсем не так, как он себе представлял.
— Дюк, у тебя есть братья или сестры? — вздохнув, меняю тему.
Сейчас от него все равно ничего не добиться. А если надавить, то можно и сломать ненароком.
— Нету, госпожа феникс, — мотает головой мальчишка, вернувшись к прежней отчужденной вежливости.
— И у меня нет, — развожу руками. — Но зато у тебя есть друзья, да?
— Конечно, — Дюк говорит это так уверено, и даже начинает перечислять: — Ив, Рам, Вилл... а зачем вам это, госпожа феникс?
И снова смотрит на меня колючим взглядом. Что, решил, будто за слова о темных тварях я его друзей сожру?
— Мы же коротаем время за разговором, разве нет? — пожимаю плечами. — А у меня друзей нет, так что здесь ты меня обставил.
— Совсем нет? — удивляется Дюк.
— Совсем. Я же в замке одна живу. Но раньше были. Хотя, иногда из-за них мне влетало от матери.
— У вас была мать? — глаза мальчишки становятся круглыми.
— Конечно, — смеюсь. — У всех она есть. Или ты думал, что фениксы из яиц вылупляются?
Судя по взгляду, именно так он и думал, но, чтобы не выглядеть глупо, Дюк усмехается:
— Нет, я же не дурачок.
— Не дурачок, — киваю и возвращаюсь к старой теме. — Так вот, про друзей.
Представляешь, однажды моя подруга разбила соседский горшок с цветами,
который стоял на окне. А сама так быстро убежала, что я не успела за ней. И в
итоге все решили, будто это я горшок разбила. Меня тогда ремнем выпороли.
— У меня тоже похожее однажды было, — подхватывает Дюк. Судя по лицу, факт с ремнем попал в цель, и теперь он снова расслабился. — Как-то Ив заходил к нам в гости и случайно разбил миску. Но побоялся признаться сразу, а просто спрятал осколки под стол.
— А дальше что было? — уточняю с интересом, радуясь, что контакт более-менее налажен.
— Пришла мать, нашла осколки и отругала меня сильнее, чем обычно. За вранье, вот. А я даже знать не знал о той миске, — жалуется Дюк. — Потом я нашел Ива, и тот во всем сознался. Мама, конечно, извинилась, но все равно...
— Обидно было, да?
— Жуть как. Если бы это я сделал, то еще нормально. А так наказали за то, о чем даже не знал...
— Вот и мне обидно, — вздыхаю.
— Из-за горшка?
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Из-за другого.
— Тогда из-за чего? — Дюку явно становится любопытно.
— Ну, выходит, что жители считают, будто я создаю каких-то тварей, от которых вас защищает староста. А я знать не знаю, что это за твари. Я ведь совсем недавно пришла в замок, — развожу руками, но снова меняю тему. — Можешь сходить проверить, как там идет ремонт лестницы? Все-таки ты мужчина и больше в этом понимать должен. Заодно можешь еще раз осмотреть замок, если хочешь. А я пока закончу с готовкой.
Дюк кивает, а я и впрямь занимаюсь обедом. Мальчишке нужно время обдумать мои
слова и принять решение.
Спустя минут двадцать он возвращается на кухню и осторожно спрашивает:
— Госпожа феникс?
— Да? — оборачиваюсь и ободрительно улыбаюсь.
— А вы правда... ну, не знаете о тварях?
— Правда, — подтверждаю, стараясь скрыть радость. — Если бы знала, то помогла бы разобраться. Сам подумай. Вы меня кормите, лестницу мне чините. Зачем мне на вас кого-то насылать?
— И то верно, — чешет затылок Дюк. — А если я вам поподробнее расскажу, то вы не разозлитесь? Вдруг это просто ошибка, а из-за моих слов вы старосту накажете, или других жителей?
— Я наказываю только преступников, Дюк. Но в деревне живут хорошие люди и наверняка это все какое-то недопонимание, — успокаиваю его. — Так что расскажи мне обо всем, а потом я попробую вам помочь.
Сперва Дюк продолжает мяться и осторожно подбирает слова, словно опасается меня обидеть или задеть. Но затем увлекается, начиная говорить уверенней.
Я его не перебиваю, стараясь всем своим видом продемонстрировать интерес и благодушие. Чтобы, не дай бог не спугнуть откровения мальчишки хмурым
выражением лица. Хотя хмуриться есть от чего, равно как и есть над чем подумать.