Постояв еще какое-то время, но также без результата, возвращаюсь в замок. Тем более, что закат уже скоро, и мне надо проводить своих работников вниз. Когда они уходят, добавляю к своим заметкам на доске еще пару слов — «что по ту сторону скал» и «проверить, действительно ли деревню нельзя покинуть», а затем ложусь спать.
Просыпаюсь почти сразу, от возмущенных воплей Чарли:
— Что это такое? Нет, я спрашиваю, что это такое?
Зеваю и поднимаюсь с дивана, желая уточнить, в чем же дело. Но горгулий уже сам влетает в гостиную, размахивая чехлом.
— Я тебе что, мебель? — кричит так громко, что невольно морщусь. — Зачем ты меня накрыла?
— Надо же, грозы ты теперь не боишься, — замечаю, зевая и потягиваясь. — Значит, можно притушить огонь? А то у меня так дрова скоро закончатся, а за новыми идти далеко...
Ну вот, больше теперь не смогу уснуть, раз уже вздремнула часок.
— Не надо тушить, — сбавляет обороты Чарли. — Что, уже и спросить нельзя?
— Спросить можно, но не факт, что тебе ответят, — усмехаюсь, но потом все же жалею горгулия. — Мои плотники тебя боялись, назвав ночным монстром. А двигать отказались. Вот и пришлось завесить, чтоб работа спорилась. Так что в следующий раз застывай где-нибудь в укромном месте.
— Я страж, а не монстр, — возмущается Чарли, а потом, вспомнив про свой страх, взвизгивает от особо громкого раската грома.
— Ага, страж, — киваю.
Сама я к странной грозе уже привыкла и перестала замечать. Ну грохочет и грохочет. Подумаешь.
— И чем сегодня займемся? — меняет тему Чарли.
— Уборкой, — пожимаю плечами. — Надо же когда-нибудь с этим закончить.
К рассвету замок и впрямь окончательно приобретает божеский вид.
Теперь нужно только помыть окна, да прибрать беспорядок в холле, наделанный из-за строительства лестницы. А в остальном везде чисто — паутина собрана, пыли больше нет, полы почти сверкают. Красота.
По ходу уборки болтаю с Чарли, пытаясь выяснить что-то новое, но горгулий полезной информацией явно не обладает. Только твердит, что он страж, а его сородичей расколола гроза.
К утру, когда нужно быть бодрой и выспавшейся, я наоборот, чувствую себя сонной и уставшей.
Но варианта прилечь все равно нет — скоро придут работники, доделывать лестницу. К тому же, я просила привести их с собой Дюка, с которым собиралась поболтать. Когда спускаюсь, мальчишка и впрямь на месте, и с любопытством разглядывает меня, вышедшую прямо из скалы.
— Вперед, лестница уже ждет, — махаю рукой, приглашая всех идти за мной.
Мужики, явно храбрясь перед Дюком, важно кивают:
— Да, госпожа феникс.
В кабинку лифта мальчишка заходит со страхом. А уж когда она со скрипом начинает подниматься, он невольно цепляется за подол моего платья, совсем позабыв, что недавно боялся меня куда больше всего остального.
Только наверху он понимает, за что именно держался. Смущенно отпускает изрядно смятую ткань и искоса глядит на меня. Делаю вид, будто ничего не заметила.
— Зачем вы звали меня, госпожа феникс? — спрашивает Дюк, хотя глазками так и стреляет по сторонам.
Никто из жителей прежде не бывал в этом замке. А мужики за пару ночей наверняка успели наболтать много всякого, так что теперь Дюку интересно вдвойне.
— Кроме тебя я никого толком не знаю, а мне иногда хочется с кем-то поговорить, — пожимаю плечами. — Но сперва идем, покажу тебе тут все. Если захочешь, то сможешь потом прийти еще.
На это Дюк ничего не отвечает. Видимо, пока не решил, что в нем сильнее — страх или любопытство.
Пока мужчины работают, действительно провожу мальчишке небольшую экскурсию. Не показываю только Чарли, чтобы не испугать. Благо, в этот раз горгулий предусмотрительно забился под диван незадолго до рассвета, так что его не видно. Особенно Дюка впечатляет ванная.
Минут десять он, с моего позволения, крутит кран, разглядывая струю воды и все приговаривая:
— Вот это да... и что, совсем к колодцу ходить не надо? И мыться можно прям вот здесь? Одному? И своей очереди ждать не надо?
— Если хочешь, то можешь приходить, когда захочешь, — улыбаюсь. — А сейчас давай приступим к допро... к готовке.
— К готовке, госпожа феникс? — Дюк наконец отрывается от созерцания волшебной ванной.
— Ну надо же мне накормить вас всех обедом. Или не хочешь помогать?
— Не слишком умею, госпожа феникс. Но помогу, чем смогу.
Сейчас мальчишка разговаривает со мной куда свободнее, чем даже утром. Удивительно, ни мои обещания, ни хорошее отношение не смогли его заставить хоть немного перестать бояться меня. А ванна смогла.
Поручаю мальчишке нарезать часть ингредиентов, и пока он занят делом потихоньку начинаю расспросы:
— Скажи, Дюк, а сколько в деревне всего людей?
— Ну... — мальчишка задумчиво трясет головой. — Много. Если честно, то точно не знаю, госпожа феникс. Это у старосты надо спрашивать, он в курсе.
— У старосты? Хорошо, — киваю. — А как вы выбрали его себе в старосты? Или не выбирали?
— Выбрали? — Дюк чешет затылок. — Тоже не знаю, госпожа феникс. Он был нашим старостой, сколько я себя помню.
— Постоянство — это хорошо. Раз он так долго на роли старосты, значит исправно выполняет свои обязанности.