Из-за замкнутости деревни здесь сложилось свое подобие мифологии. И последние сто лет эти легенды передавали из уст в уста. Правда, это Дюк сказал уже позже, а сначала долго нахваливал свою деревню. Мол, в остальном мире страшно, потому что там царят хаос и беззаконие. А здесь мир и покой благодаря старосте.
Нет, в чем-то он был прав. Ту же Лану из большого мира пытались сжить со свету собственные родственники. Но с другой стороны, такие слова попахивали явной пропагандой.
Впрочем, это еще было объяснимо. Если мир замкнут, то незачем тратить ресурсы на попытки из него выбраться. Куда логичнее убедить всех, что это самое лучшее место. Примерно так убеждал себя мой знакомый Прошкин, просидевший пятнадцать лет в одной должности.
А вот после перерыва на обед Дюк подходит к уже более интересной теме. К фениксам.
Согласно местным поверьям, фениксы давным-давно жили в этом замке, и были злыми и жестокими. Ну, это я уже и без того поняла, по отношению жителей деревни. Они практиковали злую магию, а для своих ритуалов просили приносить в жертву девиц и детей. И поделать с ними никто ничего не мог, потому что они были слишком сильны, и все их боялись. Поэтому от них просто пытались откупиться.
М-да уж. После этих слов Дюка я сразу вспоминаю день, когда впервые спустилась в деревню. Вот теперь все точно встало на свои места. Впрочем, дальше оказывается еще интересней.
Согласно легендам, фениксы ушли не навсегда, а собирались вернуться. И чтобы местные никуда не разбежались, закрыли деревушку от остального мира. А чтобы не забывали свое место — наслали проклятие и монстров.
Монстры эти летали по ночам и кошмарили жителей, но староста нашел способ избавиться от них и всех защитить. Правда, после этого усилилась магическая гроза, но внутри помещений она была безопасна, да и староста раздал всем защитные амулеты.
Слова Дюка идут вразрез со словами моего горгулия. И чуется мне, что врет здесь вовсе не трусишка-Чарли. И не мальчишка, конечно. Он лишь повторяет
рассказанное другим. Значит, староста все-таки не так прост. Может, именно он и расколотил других горгулий? Но зачем? Просто лишь для того, чтобы остальные его слушали?
— Поэтому все так испугались, когда вы вернулись в деревню, — заканчивает Дюк. — И боятся до сих пор.
— А сам ты что думаешь? — осторожно спрашиваю я.
— Ну... — мальчишка мнется. — В жертву вы пока никого, кроме куриц, не требовали. И младенцев на обед не едите. И монстра своего наружу не выпускаете, хотя, говорят, он у вас есть. Кажется, вы не такая, как прошлые фениксы. Так может и от грозы нас избавите? Тогда остальные были бы вам благодарны...
Хм. Монстр это, выходит, Чарли.
— Тут дело в том, что я не насылала грозу. А значит, пока и избавиться от нее не могу, — вздыхаю. — Но спасибо, что все мне рассказал. А то я даже не понимала, почему от меня все шарахаются. Я ведь никому из вас ничего плохого не делала и делать не собиралась. Наоборот, теперь все зная, попробую помочь.
Признаться честно, после такого рассказа мне хочется пойти и надавать старосте по башке. Он ведь явно всем врал. Но из-за Дюка я воздерживаюсь от столь опрометчивого поступка. Мальчишка только-только начинает доверять мне. Нельзя все испортить.
К вечеру мужики доделывают лестницу, и я провожаю их троих, предложив Дюку приходить в гости почаще. Затем строго предупреждаю ожившего Чарли, чтобы сегодня он меня не трогал, и ложусь спать. Мыслей в голове слишком много, и поэтому мне нужно время, чтобы переварить все услышанное. Просыпаюсь от того, что сверху на меня наваливается что-то тяжелое и теплое.
— Чарли, я ведь просила, — недовольно пихаю это нечто.
Открываю глаза, сонно зеваю. И вместо горгулия вижу на себе смутно знакомого мужчину. Сон тут же улетучивается.
Подскочив, принимаю защитную стойку и грозно спрашиваю:
— Кто ты такой и как сюда попал? Быстро отвечай.
Мужчина растеряно вертит головой и выдает:
— Я? А кто я?
Глава 13
Растерянность мужчины кажется искренней, а его вопрос ставит меня в тупик.
— В смысле, кто? Мне откуда знать? Это ты должен... — фыркаю, отступив на пару шагов назад.
Голос мужчины тоже кажется знакомым, но, когда пытаюсь вспомнить, мысль
ускользает, словно влажный кусок мыла.
— Я... я не помню, — поморщившись, мужчина хватается за голову. — Ничего не помню.
— Прекрасно. Только мужиков с амнезией мне тут не хватало, — я нервно усмехаюсь. — Чарли, ты не видел, откуда он взялся? Чарли?
Верчу головой, в поисках горгулия, и с запозданием понимаю, что за окнами брезжит рассвет. Ну надо же, этот несносный монстрик действительно дал мне
выспаться. Видимо, боялся, что если проснусь, то заставлю его убираться. А может, это просто я так крепко спала.
— Чарли? — мужчина оглядывается вслед за мной. — Это я Чарли? Ты меня знаешь?
— Ты точно не Чарли. Боже, откуда ты свалился на мою голову. И что теперь с тобой делать? — бормочу, пытаясь придумать что-то стоящее.