Несмотря на скромные слова, помнит Ксандр достаточно. Уж точно куда больше, чем знаю я. Драконы и фениксы — стражи этого мира. Драконы издавна служили королям, сохраняя покой среди людей и равновесие между странами. Фениксы же защищали мир от тьмы изнанки. Их замки располагались возле разломов, где грань между мирами была такой тонкой, что порой стиралась. Впрочем, то было очень давно.
— Тьма изнанки? — спрашиваю, тряхнув головой.
Пока что слова Ксандра сходятся с историей Чарли — тот тоже что-то упоминал о разломе и хтонических монстрах.
— Как бы тебе объяснить... — мужчина оглядывается по сторонам, отходит на кухню, но сразу возвращается, высыпав на стол с десяток зерен гречки. — Представь, что каждое зернышко — это целый мир. А что между ними?
— Эм... столешница, — хлопаю ресницами, разглядывая темные крупинки, лежащие на гладком дереве.
— Между ними изнанка, — хмыкает Ксандр. — И если скорлупа мира недостаточно прочна, может случиться...
Он резко ударяет кулаком по столу и несколько зерен рассыпаются на кусочки. Блин, это ж наверно больно... впрочем, смысл после такой наглядной демонстрации сразу становится понятным.
— Но благодаря фениксам наш мир давно окреп и разломов не осталось, —
заканчивает Ксандр. — По крайней мере, я думал, что не осталось. Но если это
замок фениксов...
— Тогда что нам делать? — дергаю плечом.
Вот не нравится мне все, что нельзя объяснить или потрогать руками. Особенно, если речь идет о какой-то невидимой тьме.
— Судя по всему, фениксы так и не смогли закрыть последний разлом, — вздыхает мужчина. — Поэтому заперли долину, чтобы хоть так защитить мир. Но что нам делать, если они не вернутся, Я не знаю.
— Жаль, — тоже вздыхаю.
Не получилось из Ксандра рояля в кустах, способного одним махом решить все проблемы. Значит, придется думать вместе.
— Полагаю, что магическая гроза как-то связана с разломом, — Ксандр качает
головой. — Раньше ее сдерживали эти каменные страшилы, но сейчас она стала сильнее.
Спасибо, капитан очевидность.
— Да, я тоже так думаю, — киваю. — Чарли последний из горгулий, и вряд ли он способен чем-то помочь. Но... раз ты дракон, может у тебя получится? Сам сказал, что драконы и фениксы связаны.
— Дракон... — как-то странно усмехается Ксандр. — Прости, но здесь я бессилен. Давай лучше для начала займемся старостой и библиотекой. Может так у нас получится что-то узнать.
Странно, но упоминание драконов словно выбивает мужчину из колеи. Наверно поэтому я решаю проявить несвойственную для меня скромность и не настаиваю. Просто киваю:
— Да, давай так. Тогда я допрошу старосту, а ты поищи что-нибудь в книгах...
— Хорошо, — соглашается Ксандр и прежде чем уйти наверх добавляет: — Есть кое-что еще, но вряд ли это будет полезно.
— Что?
— Слышал, что раньше фениксы и драконы становились парами. Их объединяла истинная связь и они могли исцелить друг друга.
— Ты прав, — кусаю губы. — Это нам не поможет.
После разговора мы с Ксандром расходимся. Мужчина идет на второй этаж, инспектировать библиотеку. Я же двигаюсь в кладовку, где заперли старосту.
— Ну что, гражданин преступник? Будем сотрудничать со следствием? Срок скостить за это не обещаю, но хоть совесть облегчишь, — говорю, нависнув над ним.
При этом не забываю краем уха прислушиваться к звукам из гостиной. Там ведь пока так и осталась проклятая бедняжка. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то случилось. Староста молчит. Неудивительно — рот ему заткнул еще Ксандр, а я так и не потрудилась вынуть кляп. Впрочем, судя по взгляду, желания покаяться в нем нет ни капли.
— А теперь давай я объясню тебе положение дел, — вздыхаю и опускаюсь на
корточки, чтобы лучше видеть его лицо. — Тебя поймали на горячем. Так или иначе, но я вылечу твою жену. А потом она всем расскажет, что ты с ней сделал. Думаю, жителям деревни не особо понравится то, что их старший поступил подобным образом. Но я добрая и позволю им расквитаться с тобой. Если же этого будет мало, то займусь твоим наказанием лично. Например... ммм... оставлю под ночной грозой. Поэтому лучше бы тебе меня не доводить. Ну так что? Расскажешь мне что-нибудь интересное?
Я развязываю тряпку, мешающую старосте говорить. Но сотрудничать он по-
прежнему не желает. Вместо этого злобно цедит:
— Да пошла ты...
Пытается плюнуть мне в лицо, но я уворачиваюсь — видала уже таких верблюдов, ничего нового.
— Эх, лапушка, и что же мне с тобой делать? — хлопаю его по щеке, вернув кляп на место. — Время терять не хочется, а говорить ты отказываешься. Здесь, конечно, не особо правовое общество и можно применить силу. Но, веришь или нет, я не люблю насилие.
Снова вздохнув, проверяю, хорошо ли он связан, а после выхожу из кладовки,
заперев за собой дверь. Похоже староста еще не до конца осознал, что его песня спета. Может действительно отлупить? За превышение полномочий в этом мире меня точно не накажут.