Тогда метка только зажглась, и мы заключили помолвку. Просто потому, что того требовал зверь — он тянулся к своей паре с таким отчаянием, что иногда это даже пугало меня. Возможно, со временем я бы тоже полюбил ее, но, по иронии судьбы, ничего из этого не случилось. В нашу первую встречу Лана опускала взгляд точно так же, как та, другая. Та всегда краснела при наших встречах и говорила столь тихо, что мне с трудом удавалось это расслышать. А потом заманила меня в ловушку, где в итоге погибла сама. Вряд ли она сделала это из-за того, что ненавидела меня. Скорее уж все случилось из-за ее кротости и покорности.
Но она все равно понимала, что это предательство. Иначе не извинилась бы перед своей смертью. Уже позже выяснилось, что ее семья давно лелеяла планы захвата власти и весьма обрадовалась, узнав, что их дочь — истинная королевского дракона. То, что Норманн третий воспитывал меня, как сына, знали многие. И решили этим воспользоваться, одной стрелой поразив двух зайцев сразу. С моей смертью Норманн не только лишился бы дракона и союзника, но и был бы раздавлен болью от утраты близкого человека.
Она соврала, что попала в беду, и дракон тут же сорвался на помощь своей паре. Разум человека уступил место инстинктам зверя, иначе я бы смог заподозрить неладное. Но когда оказался на месте было уже поздно. Меня ждали и завязалась потасовка, в результате которой погибла истинная. Дракон сам убил ее по случайности. А после не выдержал этого и тоже ушел, перед этим выплеснув на врагов всю свою ярость. Так я лишился и невесты, и крыльев.
Да, прежняя Лана во многом напоминала мне истинную. Прежняя, но не теперешняя. Сейчас от былой кротости и смирения не осталось и следа. Она стала ураганом в платье. Теперь запас ее ругательств поражал воображение, а манера поведения повергла бы придворных леди в ужас. Она словно стала идеальным примером того, какой не должна быть жена аристократа. Но, к удивлению, когда первый шок прошел (причем прошел очень быстро), новая Лана стала нравиться мне гораздо больше Ланы прежней.
Сейчас она прямо говорила то, что думает и не боялась показаться глупой. Из
хрупкого тепличного цветка она превратилась в шиповник, покрытый колючками. Казалось, ей больше не нужен никто — она и сама способна справиться со всеми бедами этого мира. Умная, смелая, красивая и независимая — таких девушек я не встречал прежде. И неудивительно, ведь рядом с такими мужчины не могли чувствовать себя сильными лишь за счет чужой слабости. Для такой не вышло бы стать милостивым покровителем, или властным командиром, ведь она и сама командовала не хуже генерала. Но именно такая, если не пытаться ее сломать, могла бы стать надежным союзником, на которого можно положиться. И именно рядом с такой открывалась истинная сила мужчины.
Да, может теперь Лана порой выражалась до невозможности грубо. Но за этими ее грубыми словами всегда стояли хорошие намерения. Правда, понял я это не сразу, и сперва она показалась мне обычной хамкой... Надо же, сейчас я даже думал о Лане прошлой и Лане настоящей, как о двух разных людях.
Впрочем, куда важнее изменений в характере супруги, был староста. Может, он и выложил нам все после дня взаперти и нескольких тычков, но мне не нравится его взгляд.
— Ты слишком довольный для мертвеца, — говорю ему, сопровождая в подсобку, как велела Лана. — Неужто считаешь, что сможешь легко отделаться?
Лично я бы не сдержался — пришиб бы подлеца сразу после его жуткого рассказа. Потому что существо, заключившее сделку с тьмой изнанки, и убивавшее жен ради своей жизни даже человеком назвать сложно. А значит, он заслуживает только смерть. Но пока мы не исцелили последнюю жертву, не следовало торопиться с наказанием. Он мог еще пригодиться.
— Сейчас это уже неважно, — усмехается староста. — Вы все равно опоздали.
В глазах у него пылает огонек безумия. А может, это и есть тьма, завладевшая его сердцем.
— Поясни, — останавливаюсь, а после сопровождаю требование несколькими
прямыми ударами по самым болезненным местам.
— Разлом расширился, — говорит староста, сплюнув кровь. — И вы уже не сможете его закрыть. И спасти ее тоже не сможете. Для вас все кончено.
— Не мели чушь, — начинаю злиться, встряхнув старосту за плечи. — Или мне добавить?
— Добавляй или нет, но я все равно восстану из мертвых. И тогда вы уже не сможете меня одолеть, — сейчас голос старосты звучит странно.
Словно со мной говорит не он, а сам хаос.
— Что это значит? — спрашиваю, а когда мужчина молчит, добавляю еще пару
ударов.
Впрочем, добиться чего-то внятного мне так от него и не удается — в конце концов, он просто теряет сознание. Связав, оставляю его в подсобке и возвращаюсь к Лане. Все, что мне было известно о разломе я уже рассказал ей.
Миры — это жизнь. Изнанка — это тьма и хаос, которыми полнится пространство между мирами. И если оно сможет проникнуть внутрь через разлом, то весь мир сам станет изнанкой. Просто исчезнет, словно его и не было.