— Могу я спросить…
— Лучше не надо.
Но меня было не остановить.
— В какой момент у нас всё пошло не так? Что я сделала не так?
Дракон вздохнул, отворачиваясь к окну.
— Всё пошло не так примерно десять лет назад. И ты в этом не виновата.
Я поджала губы. Похоже, прямого ответа мне не получить.
— Тварь, ранившая меня, не должна была быть такой сильной. И я не должен был встретиться с ней — это была территория Анук, но ей понадобилось куда-то улететь. Всё пошло не так. Может, это и к лучшему. Сестра могла пострадать сильнее, чем я.
Стейнар наконец перестал избегать моего взгляда.
— И я бы не женился на тебе.
По животу растеклось тепло. Мне показалось, что в экипаже внезапно стало жарко.
— Хочешь сказать, ты рад нашему браку?
— Конечно, — тон дракона снова стал холодно-деловым. — Я уже говорил, что люди — удивительные существа. Это довольно интересно — познакомиться чуть ближе.
Я откинула голову на спинку сиденья, глядя на заснеженный лес за окном. В очередной раз напомнила, что между нами всего лишь контракт. Кажется, пора перестать обманывать саму себя.
В Блэкингарде жизнь потекла по-прежнему скучно. Стейнар улетал по своим драконьим делам. Я подсчитывала оставшиеся дни до окончания нашего договора, чувствуя, как что-то важное уходит из моей жизни.
От одиночества и скуки хорошо помогали прогулки. В один из солнечных дней, когда на искрящийся снег больно даже смотреть, мы с Биртой гуляли по моей любимой лесной тропе. Мы не успели уйти далеко — дом всё ещё виднелся вдали между ёлками и стволами деревьев — когда я заметила в сугробе рыжее пятно.
— Белка! — воскликнула я шёпотом, чтобы не спугнуть.
Мы остановились. Бирта зашарила по карманам в поисках семечек, которые приберегались для птиц. Я издали наблюдала за замершим зверьком. И чем больше я смотрела, тем больше меня охватывало волнение, потому что бельчонок не шевелился.
В конце концов я сделала осторожный шаг к сугробу. Потом ещё один. Убедившись, что зверёк не реагирует, побежала и достала из снега тёплое тельце.
— Ты что, упал с дерева, малыш? Как это возможно?
Я стряхнула с пушистого меха снежинки, погладила кисточки на ушах. Бельчонок не открывал глазки, но его носик начал забавно шевелиться, когда подошла Бирта с семечками. В конце концов он сдался. Приоткрыл сначала один глаз, потом другой. Затем резво вскочил, схватил в лапки семечко и юркнул мне за пазуху, оставив снаружи только кончик хвоста, поблескивающий золотом.
Я ахнула от удивления и рассмеялась. Бирта широко раскрыла глаза.
— Это не белка! Это раттоск! Видите хвост, кьяра? Вон как блестит. А говорят, что они вымерли.
— Не слышала про таких.
Я погладила пушистую шёрстку, переливающуюся золотистыми искрами, и оттянула край пальто.
— Эй, выходи!
Зверёк забился глубже и забрал хвост с собой.
— По-моему, обычная белка. Только очень красивая.
— И сообразительная. Они потому и вымерли — их всех переловили, чтобы держать дома такую умную и красивую зверюшку. А в неволе они не живут.
Я погрустнела и снова посмотрела за пазуху.
— Выходи! Говорят, тебе нельзя со мной.
Бельчонок осторожно высунул мордочку, схватил с протянутой руки Бирты ещё одну семечку и забился обратно за пазуху, щекоча меня маленькими лапками.
— Кажется, этот не прочь оказаться в неволе. Особенно, если там будут семечки.
Я думала, внезапная любовь бельчонка ко мне закончится вместе с запасом семечек, но нет. Дощёлкав последние, раттоск снова спрятался у меня за пазухой и там задремал. Проснулся лишь, когда мы вернулись домой. Высунул любопытную мордочку, смешно подёргал носом, принюхиваясь. Выскочил наружу и огляделся.
— Эй, дружочек! Иди за мной.
Дружочек оказался не большой любитель ходить и просто запрыгнул мне на плечо. Так и доехал до моей комнаты.
— Вот, здесь я живу. Можешь оставаться сколько захочешь.
Зверёк забегал по комнате взад и вперёд, изучая пространство. Проводил меня в гардеробную, пискнул, обнюхав моё любимое платье. Даже сунулся за мной в ванную, но был оставлен за дверью, несмотря на недовольное цоканье.
Когда я вышла после купания, Бирта принесла для бельчонка корзинку с подушечкой и горку орешков. Но раттоска куда больше интересовали мой снежки к чаю. Он так забавно принюхивался, что я не удержалась и дала ему один. Зверёк тут же схватил его в когтистые лапки и отвернулся, прикрывшись пушистым хвостом. Похоже, угощение оказалось слишком сытным для лесного жителя. Доев, бельчонок свернулся пушистым рыжим клубочком у меня на коленях и уснул.
Заботиться о ком-то оказалось приятно. Тёплое живое существо размеренно дышало под рукой, и моя участь сразу казалась менее печальной и одинокой. Поглаживая шелковистую шёрстку, я размышляла. Вот бы оставить раттоска себе! Да только вряд ли ему будет хорошо житься в Вестервиге.
Будить бельчонка не хотелось. За окном уже стемнело, а я всё сидела, время от времени поглаживая питомца. В очередной раз проходясь по шёрстке, мой палец задел что-то на лапке, и зверёк подскочил с недовольным писком.
— Что такое, дружочек?
Я попыталась посмотреть, но раттоск вывернулся из рук, снова недовольно зацокав.
