Когда я перешагнула порог особняка, мне показалось, будто я вошла во дворец. Мне приходилось бывать в музеях, ранее бывших дворцами царствующих особ и их приближенных, и сейчас у меня возникло стойкое впечатление, что я попала в такой музей.
Мраморные колонны с красивыми завитушками поддерживали потолок второго этажа. Широкая лестница из зеленого камня с резными перилами вела наверх. По стенам были развешаны картины в массивных старинных рамах, покрытых патиной. Вдоль стен раскорячились старинные стулья и диваны с подлокотниками в виде львиных голов и ножками, изображающими когтистые лапы. А с потолка свисали три многоярусные люстры, похожие на перевернутые золотые торты, обильно украшенные хрустальными подвесками, искрящимися и переливающимися под светом ламп…
Внезапно пришло осознание, что Виталий здесь просто живет. Так же, как я живу в нашей с бабушкой тесной квартирке, которая, наверное, по площади меньше собачьей будки на подворье моего свежеиспеченного мужа.
Виталий, заметив мой офигевший взгляд, усмехнулся:
– Как тебе?
Я немного нервно пожала плечами.
– Не уверена, что смогла бы чувствовать себя комфортно в этом музее. А уж тем более жить в нем.
– Дело привычки, – сказал Виталий. – Хотя, если честно, мне самому вся эта хохлома в стиле ампир – примерно как брендовый пиджак с галстуком: движения стесняет, на шею давит, но носить надо, иначе тусовка не поймет.
– Игорь то же самое говорил, – улыбнулась я.
– Неудивительно, – усмехнулся Виталий. – Мы с ним настолько давно друг друга знаем, что уже мыслим одинаково. – Он огляделся, словно искал кого. – Так, а где вся прислуга? – И тут же хлопнул себя по лбу: – Совсем из головы вылетело – я ж ее отпустил до завтра! Планировалось, что мы заночуем в усадьбе. Но кто же мог подумать, что на свадьбе будет настолько тухло, а ты окажешься настолько красивой?
Я почувствовала, что снова краснею.
– Да ладно тебе, не смущайся, – по-мальчишески задорно улыбнулся Виталий. – Слушай, а ты есть не хочешь?
Я прислушалась к себе – и поняла, что хочу, да еще как! На свадьбе кусок в горло не лез из-за нервного напряжения, а сейчас отпустило – и организм настоятельно потребовал компенсации за мандраж.
– Лично я б сейчас влегкую заточил небольшого крокодила в пряном соусе, – сказал Виталий.
Я приподняла бровь:
– Надеюсь, это аллегория?
– Да нет, – дернул плечом Виталий. – Это популярное тайское блюдо. Но сомневаюсь, что у нас в холодильнике есть эдакий деликатес. Пошли посмотрим, что нам оставил повар для предотвращения голодного обморока. Но сначала давай переоденемся, а то не знаю как тебя, а меня изрядно достали эти свадебные доспехи.
Он с улыбкой провел рукой по лацкану пиджака, на мой взгляд, смотревшемуся на нем очень круто. Впрочем, в домашней одежде любому человеку удобнее, чем в любой официальной. Даже интересно, почему во всем мире принято в качестве парадной униформы носить вещи, которые доставляют дискомфорт? Чтоб солидным господам и дамам высшего света жизнь медом не казалась? Подозреваю, что все эти неудобные шмотки много лет назад придумали нищие портные, чтобы хоть так отомстить важным и надменным господам.
Виталий провел меня в комнату…
Ну как – в комнату? Скорее, в зал внушительных размеров, где вдоль стен стояли высокие старинные шкафы с резьбой на дверцах, потемневших от времени. Искусный мастер в незапамятные времена изобразил на каждом из шкафов сцены, которые, вероятно, должны были соответствовать содержимому громоздкой, но очень красивой мебели.
На дверцах одного из шкафов была изображена сцена охоты – собаки гнали лося, а на заднем плане в величественное животное целился из арбалета мужчина в старинном костюме. Соответственно, можно было предположить, что этот шкаф предназначался для хранения охотничьей одежды.
На дверцах другого шкафа парень и девушка ехали на тонконогих лошадях – вероятно, внутри за этими дверцами должна была находиться одежда для конных прогулок…
Мы остановились возле третьего шкафа с семейной сценой на дверцах: отец, мать и четверо детей сидели за длинным обеденным столом, а двое слуг их обхаживали – один наливал из кувшина вино в бокал хозяина семейства, второй нес блюдо с целым поросенком на нем, по всей видимости, жареным.
Я подавила в себе вопрос, сколько ж мог стоить такой комплект мебели для гардеробной. Цифры мне ничего не скажут, я таких денег все равно сроду не видела. А показаться перед хозяином дома нищенкой, по воле странного случая попавшей во дворец, я всегда успею.
Виталий открыл дверцы шкафа и воскликнул:
– Ну что ж, Руффа, как всегда, на высоте! – И тут же пояснил: – Руффа – это наша кастелянша. Следит за бельем и одеждой. А на странное имя не обращай внимания – она филиппинка. Я вас потом познакомлю. Кстати, по-русски она говорит отлично, училась здесь на модельера, но работать у меня оказалось выгоднее. Модельеров сейчас – как кошек бесхозных, а вот грамотную кастеляншу найти – проблема.
