– Ведь ты ничего мне не сделаешь, Игорь Сергеевич, пока я не подпишу эти бумаги, правда? – задумчиво сказала я, глядя на синюю папку. – А вот потом, когда я снова стану никем, – запросто. Тебе же не даст покоя мысль о слишком умненькой девчушке, которая может заподозрить неладное в скоропостижной смерти мужа. И ты перестрахуешься на всякий случай, как опытный экономист и делец. «Ничего личного, Овечкина, это просто бизнес». Так ведь, Игорь Сергеевич?
Мертвая тишина кабинета была мне ответом.
За окном вечер уже потихоньку вступал в свои права. Пора было идти… куда-то.
Но куда? Ехать в огромный коттедж Виталия? Нет уж, спасибо. Это был чужой дом, который сейчас для меня будет похож на огромный пустой ангар для гроба, в который вот-вот внесут его хозяина, чтобы родные и близкие могли с ним попрощаться. Безусловно, завтра я поеду туда, вдова же, обязана присутствовать и соответствовать.
Но не сегодня.
Сегодня я должна еще кое-что сделать. А именно – принять решение! Здесь и сейчас, за этим столом, сидя в кресле покойного мужа. Отдам я фирму Виталия в руки Игоря или…
От одной мысли про это «или…» у меня еще сильнее заныли виски. Я одна – против Игоря, который со своими возможностями способен раздавить меня, как мышку, одним небрежным ударом каблука.
– А пусть попробует, – зло произнесла я сквозь зубы. – Я слишком нужна тебе сейчас, мой дорогой преподаватель экономики. И у меня есть целых два дня, чтобы продумать стратегию. Ты же этому меня учил, не правда ли? Сначала все хорошенько взвесить – и только потом действовать. Думаю, настало время применить твою науку на практике.
Горе и злость – это эмоции, которые мешают думать.
Я закрыла глаза, стиснула зубы и мысленно очистила голову от всего лишнего…
Не помню, где я вычитала этот метод, но он мне всегда помогал, когда нужно было сосредоточиться перед зубрежкой сложного материала. Мысленным веником вымести все лишнее, мешающее усвоению, а потом просто сложить в мозг чистую информацию.
Сейчас я сделала то же самое, отметив, что понемногу успокаиваюсь.
Отлично…
И сразу же в голову, очищенную от лишнего, пришла мысль: «Итак, ты решила бороться за фирму. Хорошо, допустим. Какие у тебя слабые места? Ты сама? Нет. Сюда Игорь не ударит. Без меня ему фирмы, скорее всего, не видать, как своих ушей. Иначе бы он не мутил такую сложную схему, а выбрал более простой вариант все заграбастать…»
И тут у меня аж пальцы затряслись от того, что пришло в мою старательно простерилизованную голову.
Бабушка…
Ну конечно!
Как только Игорь поймет, что я решила сыграть в свою игру, он ударит по самому больному! И, что тут скрывать, здесь я, конечно, сразу сломаюсь… Потому что дороже бабушки у меня нет никого на свете.
Но у меня было два дня до похорон…
Надеюсь, что было, если только Игорь не насторожился после нашей последней беседы. Хотя – вряд ли. Для него я все еще студентка-дурочка, которую он старательно выбрал из всего институтского потока для своего плана. Напряжется он, скорее всего, попозже.
А сейчас нужно действовать! И побыстрее…
Я спустилась вниз, села в машину и не спеша выехала по направлению к своему дому. Хотелось, конечно, вдавить педаль газа в пол, но я усилием воли придержала себя, словно нетерпеливую лошадь.
«Спокойно, Мышка, спокойно. Навыков вождения у тебя кот наплакал, еще не хватало в аварию попасть. Продолжай выметать из головы эмоции. Ты вписалась в очень опасную игру, и сейчас каждый твой шаг должен быть хладнокровно просчитан. Иначе Игорь Сергеевич тебя сожрет и не поперхнется…»
До дома я доехала без приключений. Непростое это, конечно, дело – с непривычки смотреть на дорогу и одновременно звонить по телефону. Но я справилась, по пути, надеюсь, решив одну важную проблему.
Бабушка еще не спала. Ее сиделка-филиппинка, разумеется, тоже.
Моему приезду обрадовались обе. Бабушка – от чистого сердца. Сиделка, думаю, профессионально, но выглядело это почти искренне. Я бегло окинула взглядом нашу маленькую квартирку и с удивлением отметила, что новая я мысленно поморщилась на тему «как же ужасно живут некоторые люди».
Ну ни фига ж себе поворот!
Несколько дней повращалась в мире больших денег – и пожалуйста, какие у нас изменения во вкусах! А ничего, владычица морская, что, вполне вероятно, тебе придется вернуться сюда без гроша в кармане? И из института Игорь Сергеевич запросто может помочь вылететь с треском, после чего пойдет несостоявшаяся принцесса мыть полы в поликлинике пожизненно.
Отхлестав себя мысленно таким образом, я обняла бабулю и, прервав не начавшийся поток ее впечатлений о том, какие у нас замечательные социальные службы, которые присылают таких прекрасных сиделок к пожилым людям, сказала:
– Милая моя, извини, все попозже расскажешь. Малайа, ты на сегодня свободна. – Когда послушная филиппинка испарилась, я попросила: – Бабуль, ты можешь, ничего не спрашивая, просто сейчас собраться, одеться и сделать то, что я попрошу?
Бабушка внимательно на меня посмотрела, словно в душу заглянула. И, кивнув, лишь спросила:
– Все очень плохо?
