Скользил взглядом по распахнутому вороту платья, по пульсирующей венке на шее, по тем самым серёжкам с зелёными камушками, подаренным на рождение сына. Он был в нападении, вот только шанса на защиту у меня нет.
— Я хочу свободы! Я больше не жена Левона Куталадзе! Это не пожизненный титул с прикреплением к владельцу, как ты понять не можешь? Всё, хватит! Запомни, если ты или твоя семейка ещё раз приблизитесь ко мне, слово даю, больше терпеть не стану!
— Карина, успокойся, — он прорычал моё имя, едва касаясь губами щеки. Теплые пальцы скользили по скулам, собирая скатывающиеся слёзы. — Давай начнём всё сначала?
— Ты издеваешься? Куталадзе, ты издеваешься? — расхохоталась я, откидывая голову назад. — Нет! Иди обратно, тебя там кукла блондинистая дожидается, уж очень ей интересны и твоя фамилия, и пухлость банковского счета. А меня просто оставь в покое! Ты всё разрушил… Растоптал доверие, уверенность… Левон! Да ты же был идеальный, как с картинки. А теперь… А теперь я чувствую тяжесть от твоей фамилии.
— Ну какая кукла? — он закатил глаза, как делал всегда при споре. — Карина, тебе не идёт истерика.
— Не идёт? А тебе не идет преследование, увольнение сотрудников, с которыми мы просто…
— Замолчи! Не напоминай мне… Ладно, Петров, ты его не знаешь, Карина! Ты, как маленькая, назло мне отправилась с ним на обед! А ты знаешь, что его жена уже второй год судится с ним из-за побоев? Наркоман чёртов… Да я его на пушечный выстрел к тебе не подпущу! — зашипел Левон и упёрся лбом в лоб. — Никого не подпущу, Карина…
Я не могла сделать вдох! В словах Левона было столько эмоций, что казалось, сейчас весь город в щепки разлетится!
— А Кузнецов-то что тебе сделал?
— Видел я его сальный взгляд! Видел, как этот фраер перед тобой хвост свой павлиний распушил…
— Ты следил? — я захлебнулась, горло пересохло, по позвоночнику прошелся мороз.
Боже, ну какая я дура… Свобода? Хомяку тоже кажется, что он свободен! Только не знает, что его свобода — клетка, где регулярно меняют опилки, кормят и ставят свежую водичку.
Только Куталадзе и еды меня лишил… Забрал то, о чем я его не просила! Деньги! Деньги!
Я была на краю истерики. Именно так бы и поступила та спокойная и послушная Карина, к которой все привыкли. Но я-то теперь другая…
Собралась, стёрла нечаянную слезу и выдавила смех. Громкий, отчаянный, чтобы отрезвить бывшего.
— Лев, ты что, правда думал, что после развода я останусь в нашей квартире, буду и дальше создавать уют, чтобы можно было комфортно вернуться? Ты правда думал, что тебя ждёт взбитая перинка, борщ и аромат домашней выпечки?
— Не трогал я твоего Кузнецова, успокойся, — Левон хмыкнул, вот только во взгляде угольки полыхнули. — Слышишь? Не трогал! Петров — да. И я ни капли не жалею… Я компенсировал твоему Пирогову всё до копейки, но этого клиента в твоём издательстве не будет!
— Не верю я тебе! Не верю! Запомни, я буду строить свою жизнь! Буду знакомиться, буду трахаться…
— Заткниииись!!!!!! — голос мужа гудел мощью паровоза.
Его объятия становились теснее, крепче, он словно пытался впечатать меня в себя, чтобы никогда не отпускать. Вот только поздно… Я уже не его! Я своя…
— Замолчи, Карина!!!! Не говори этого! Я слышать это не могу!!!!
— Нет, милый… Слушай внимательно! Я не буду отчитываться перед тобой, не буду жить в зоне видимости, найду мужчину и стану счастливой. Клянусь! Назло тебе буду счастливой…
— Не клянись, потому что у тебя ничего не выйдет.
— А почему? Почему? Скажи хоть раз прямо и честно! Я на аркане тебя в ЗАГС ни в первый, ни во второй раз не тащила. Сам… Своими ноженьками. Это ты поддержал развод! — я уворачивалась от поцелуя, а сама только об этом и думала.
Представляла его губы, это нежное, но требовательное касание, а сама убегала. Боже, как глупо… Что я творю?
— ТЫ сказал, что нужно завершить договорённость! ТЫ, Куталадзе! Так что произошло сейчас?
Куталадзе не мог ответить на мой вопрос. Не потому что не хотел, а потому что не было ответа.
Ни бывший муж, ни я сама, не понимали, что происходит, и как жить после этого дальше? Никто из нас не представлял, в какую реку мы вошли, и чего хотим.
Но главный вопрос… Ни он, ни я не могли отпустить друг друга, не понимая почему.
— Отпусти! Ты уже всё разрушил…
— Я согласен, что уже ничего не вернуть, потому что всё изначально было неправильно! Нельзя чинить, Карина!
— Так не держи меня!
— Но можно построить заново… Правильно! Ты сейчас успокоишься, я отвезу тебя домой… Или где ты там сейчас живешь, а утром мы спокойно всё обговорим, — Левон не говорил, а чеканил слова. Вот только я слышала его приказной тон, и мне вновь располосовать его хотелось!
— Ненавижу!!!! Вы же видите во мне только мать! Покорную жену, красивую обёртку, которую не стыдно в свет вытащить. А когда… А когда ты смотрел на меня как на женщину? Мы с тобой ни разу не были на свидании… Мы не ходили в кино, не бродили по берегу, мечтая о будущем. Я всю жизнь жила по строгим установкам хранительницы домашнего очага: послушная, достойная, чистая и неприхотливая! Я устала! Я — женщина! А ты — чужой мужчина…
