— Конечно! Обижаешь, мам… Ладно, давай, собирайся на тусовку, а мы с парнями к Виталику на дачу. Так, много не пить, мужиков не клеить, вести себя достойно, — посмеивался сын. Он будто ещё что-то хотел сказать, но снова увёл разговор.
— Сопляк, а уже матери правила диктует! Чао…
После разговора настроение выправилось. Ушла меланхолия, а предвкушение становилось ярче.
Чего жду?
Сама не понимаю…
Горячая ванна с солью, обед на веранде и торопливые сборы, на которые почти не осталось времени. И к моменту, когда я докрасила губы, у дома раздался резкий взрыв клаксона.
Поправила шелковое платье цвета спелой черешни, взбила распущенные волосы, накинула пальто и выскочила на улицу. С моря задувал настойчивый прохладный ветерок, но я тут же села на заднее сиденье автомобиля, который для меня организовал Денис.
Мероприятие проходило в ресторане загородного комплекса, совсем недалеко от городка, где я теперь обитаю. Живописный серпантин сменялся прямой дорогой вдоль береговой линии, а когда мы въехали на территорию, я и вовсе уронила челюсть…
Казалось, все это снится! Небольшие здания с помпезными колоннами, пальмы, увитые длинными цепями гирлянд, батарея дорогих машин и красная ковровая дорожка, по которой чинно шли приглашенные гости.
И вдруг так неудобно стало… Нужно было не сидеть на террасе, рассматривая чаек, а собираться! Потому что на фоне этих шикарных барышень я казалась девятиклассницей, сбежавшей в маминых туфлях на дискотеку в парк.
— Карина! — издалека замахала рукой Адель Раевская и припустила ко мне навстречу. — Привет, дорогая. Ну как тебе у нас? Нравится? Только не говори, что хочешь обратно в промозглый и сырой Урал.
— Привет, Ада. Нет, ты знаешь, ностальгия ещё не успела одолеть меня. Нечего мне дома делать. Андрюшка на днях улетает в Испанию, родители держат режим тишины, ожидая, когда их послушная дочь одумается и первая пойдёт на примирение. А у меня впервые нет никакого желания совершать никому не нужные подвиги, — я щебетала, не замечая, как ловко Ада подталкивает меня к шумной компании.
— Все наладится. А если и не наладится, то ничего страшного! Мы начнём новую жизнь…
О новой жизни эта женщина знала все и даже немного больше. Она сумела и сына вырастить одна, и не сдохнуть от жалости к самой себе.
— Верно, Адочка, — вот только я тут же захлебнулась своими словами, потому что прямо передо мной маячила та самая точеная блондиночка с яхты, фото с которой до сих пор стоит у меня перед глазами…
Какого черта?
Глава 31
Тошнота подпирала горло.
Мне нужно было улыбаться, но вместо этого я с интересом рассматривала красивый профиль девушки. Румяные щечки, огромные чистые глаза, полные восторга, и такие узнаваемые черты лица.
Чёрт! Тогда на фото она не казалась мне такой знакомой, да и лицо её закрывали огромные солнцезащитные очки. А теперь, даже с расстояния в несколько метров, это ощущение стало невыносимым. Девушка то и дело крутилась, льнула к высокому мужчине, прячась на его груди, а мне так важно было рассмотреть её поближе!
Но тут произошло нечто из ряда вон… Эта блондинка вскинула голову, вспыхнула, замерла и бросилась ко мне с распростёртыми объятиями.
— Карина!
И только когда она развернула корпус, почва под ногами зашаталась…
— Вьюша? Верка, ты, что ли? — слова драли слизистую, в голове стучали десятки молоточков, извещающих о полном кретинизме ситуации.
Ну как я могла не узнать младшую сестру Вадима Вьюника на том фото?
Ну как?
Нет, я её, конечно, не видела лет пять, девушка и раньше гадким утёнком не была, но сейчас… Королева — не меньше!
Точеный силуэт с яркими женственными изгибами компенсировал по-детски восторженный взгляд. От угловатой и вздорной девчонки не осталось и следа. На меня неслась совершенная красавица с манким, чувственным взглядом.
Значит, Куталадзе отдыхал на яхте с друзьями? А в желтый новостной паблик попали только те фото, на которых можно собрать побольше любителей грязного бельишка.
Получается, я ничем не отличаюсь от толпы. Скушала отравленный пряник, не замечая, что уж как-то слишком приторно-сладко.
— Кара! Мать моя женщина! — Верка коршуном закружила вокруг меня, то и дело раскидывая полы пальто. Нагло щупала, оглаживала талию, быстро целовала в щеки. — Адель, ты вообще видишь эту красоту? Тебя Куталадзе на ночь в морозильную камеру закрывал, что ли? Бережно оберегал молодость?
— Верка! Я могу не узнать твою повзрослевшую моську, но вот острый язык не изменился, да? — я была на грани, чтобы расплакаться.
Нет, ну надо же быть такой идиоткой? Бегло посмотрела на фото, только чтобы убедиться, что Куталадзе подонок, изменник и гад самый последний. От обиды до сих пор челюсть сводит.
Да лучше бы мне мозг свело!
Нужно было пристать с расспросами и попросту повнимательнее рассмотреть фото. Ну как я могла не узнать Верку? Как?
— Ну что-то же должно быть в нашем мире постоянным? — она хохотала, прижималась ко мне, обнимая крепко-крепко. — А Куталадзе твой — придурок! Такую женщину отпустил… Я бы на его месте наручниками приковала и не выпустила никогда.
