Но я никогда не переступал через себя, возвращаясь к Карине. Наоборот… Порой меня разрывало от душной тоски! Представлял её теплый взгляд, нежные касания и сладкий аромат пушистых волос. Знал, что вечером она подсядет рядом, уложит голову мне на плечо и включит какой-нибудь фильм.
Дурак, потому что за эти мгновения можно было отдать все на свете. А я сам отпустил.
— Ты её любишь, да? — всхлипнула Нино. — Ты правда любишь Карину? Но Юра сказал, что она шантажирует тебя точно так же, как и его жена!
Сестру пробирала крупная дрожь, слова прерывались на всхлипы, зубы стучали, а в глазах полыхала паника.
— Это моя жизнь. Моя семья. И моя жена… А то, как сильно я люблю, не касается ни тебя, ни твоего Петрова, ясно? — подхватил Нину, когда она обессиленно стала опадать на пол. — Тебя науськали, как сторожевую собаку, заставили поверить в иллюзию, где весь мир против, а ты и рада стараться. Всем нагадила! Отец с приступом в больнице, мать вторые сутки сидит в кресле, не пьет, не ест, слушает его дыхание… А ты просто хотела быть счастливой?
— А разве я не имею на это права? Ну? Что, Левон? Что-то ты не сильно волновался о родителях, когда после свадьбы оборвал все контакты и решил поиграть в самостоятельного!
— Что в твоей голове, блядь? Что в твоей голове, Нина? — заорал я и тряхнул сестру, пытаясь привести её в чувства. — Знаешь в чем разница? В том, что это решение мы с Кариной приняли вместе, а ты набросала дерьма, сделав выбор за нас. Что, Нин, думала, спасешь брата, если опозоришь Карину, если заставишь её убежать из города? Да?
— Да! Мне противно смотреть на вашу наигранную семью! Вы лжете всем, притворяясь идеальной парочкой… А сами ненавидите друг друга. Терпите!
— Вот смотри, — толкнул её к незашторенному окну больничной палаты, в которой лежала супруга Петрова. — Она младше тебя на десять лет. И женаты они были всего пять лет… Ты поверила Петрову, даже не удосужившись перепроверить хоть что-то! И это его третий по счету брак, кстати, предыдущих жен он разувал до трусов и оставлял с голой жопой, пока искал новую жертву!
Было до жути обидно за Нинку! Смотрел в её пустой взгляд и не мог понять, как она могла повестись на это? Глупость, твердолобость, неистовое желание быть обманутой! Про какую любовь она мне говорит? Про какие чувства, если стоит и орет, как сбежавшая из джунглей обезьяна. Не видит ни врачей, ни шокированных пациентов, проходящих мимо.
Нина находилась в капсуле, в которую её не просто посадили, в которой она сама хотела оказаться.
— Просто запомни, что я делаю это только для тебя. Забирайте… — голос дрогнул, жалость стала яркой… Мог отмотать всё вспять? Мог… Вот только где гарантия, что эта чокнутая не помчится вызволять своего принца плешивого? А у меня на него другие планы…
— Что? Меня? Куда? — завизжала Нинка, пытаясь отбиться от медбратьев. — Левон, ты что? Ты же мой брат!
Брат… Как хорошо, что она хоть сейчас об этом вспомнила.
— Тебя прокапают, успокоишься и подумаешь над тем, что натворила.
На душе скребли десяток кошек. Решение непростое, кардинальное, но, кажется, единственно верное. Нина рыдала, выплевывала проклятья, нарочно билась ногами, делая себе больно. Это было настоящей истерикой, справиться с которой можно было только здесь.
— Левон Георгиевич, не переживайте, — в палату вошел врач, а после дверь захлопнулась, отсекая от меня эту уродливую сцену.
Боже… Как мы докатились до этого?
— Так будет лучше. Кстати, а ты знаешь, что Петров свою жену психотропом накачивал, чтобы манипулировать? Пусть и Нинку обследуют. Нет, она, конечно, у тебя специфическая с самого девства, но не до такой же степени? — Денис похлопал меня по плечу. — Ладно, мне пора домой. Скоро вылет… Слушай, а ты не хочешь присоединиться?
— Чёрт! — хлопнул себя по лбу и резким движением прижал к себе друга. — С днём рождения, Раевский. Желаю, чтобы в мире кончились подонки!
— Ты что, хочешь лишить меня работы? Ну что, Куталадзе? Едешь со мной? — Денис поиграл бровью, помахивая перед глазами часами. — Вылет через полтора часа.
— Карина меня на лохмотья порвёт, если сунусь к ней, — усмехнулся, ощущая, как кровь начинает все быстрее и быстрее бежать по венам, пробуждая азарт.
Слова Светки эхом бродили по воспаленному мозгу. Если Липатова так думает, то что говорить о Карине? Она наверняка меня люто ненавидит, перед сном представляя, как я полыхаю на кострище позора.
Вот только Света права, но не во всём…
Не добивался, да, но потому что жена у меня была! А насчёт блядей… Как бы не было смешно, но за двадцать лет я не трахнул ни одну женщину, даже если она слишком открыто тянулась к моей ширинке.
Тогда, Куталадзе, пора действовать.
Вернём свою женщину?
________________________________
Замечательная история от шикарного автора
— Ты меня обокрала. Дважды!
— Я...
— Молчи! — грозно перебил я.
