— Да что ты знаешь об этом? Тебе родители привели курицу-наседку, проводили в ЗАГС, а ты и рад стараться… Надо было вышвырнуть её! Отправить на аборт и не портить свою жизнь этими смешными иллюзиями! — заорала Нина, вскинув голову вверх. Она завывала раненой волчицей, и от этого звука кровь стыла в жилах. — Для чего этот фарс? Вы разные… Ты красивый мужик, мог найти себе благодарную, правильную и нормальную женщину, которая бы родила тебе здорового сына, которая бы в рот тебе заглядывала, благодаря всевышнего за каждое утро, проведенное рядом! Она бы ловила каждый взгляд, знала бы своё место, не спорила, не перечила, не строила из себя сильную и независимую! А вместо этого ты двадцать лет провёл с сукой!
— Нинка, замолчи… Я прощу тебе и деньги, и ложь трёхэтажную, но трогать сына и Карину не позволю! То, что ты описываешь, похоже на собаку, подобранную на обочине, а не на любимую женщину. Или ты именно так воспринимаешь любовь…
Любовь?
Горло вспыхнуло после произнесенного слова. Меня в жар окунуло, лавой ошпарило, а нервы затрещали миллионом кузнечиков, вибрируя тревогой и непреодолимым желанием оказаться рядом с Кариной.
Впервые ощутил тоску не душевную, не эмоциональную, а физическую.
Это не голод, не похоть, это потребность ощущать её рядом. Видеть силуэт, слышать легкий и торопливый бег босых ног по паркету, вдыхать аромат кожи, нежный шелк волос…
Мне холодно и одиноко без её глаз, без легкой полуулыбки, без спокойной нежности.
Я все гадал, что за хрень внутри зудит и чешется! А оказалось, всё просто… Это любовь.
Вот она вот такая! Ты дышишь, но механически. Легкие расправляются только, чтобы не сдохнуть. Нет цвета, нет запаха, нет вкуса. Это существование, пустая и блеклая раскраска.
Но стоит на горизонте появиться Карине, как кровь бурлит, сердце трепещет, а тело наполняет жизнь!
— Ты что, любишь её? — Нино икнула и щелкнула челюстью, прерывая рвущиеся слова.
— Тебя это не касается. Я больше скажу, моя семья больше никогда не будет тебя касаться. Я — твой брат, и это не изменится, даже если ты продолжишь играть роль прожжённой суки, но моя семья — ТАБУ для тебя, ясно? — свернул с проспекта, въезжая на подземный паркинг клиники. — Ни слова, Нина… Даже у моего терпения есть предел, и считай, что оно уже кончилось. Выходи…
— Мы где? — Нинка вздрагивала, крутила головой, пытаясь понять, что именно я задумал.
— Пойдём знакомиться с женой Петрова. С законной женой, Нин. Ей уже сделали три операции. Посмотришь всю силу любви ублюдка, с которым хотела сбежать, забыв о семье…
Я не стал ждать, не стал терпеть возмущение и неверие в её заплаканных глазах.
Да и в целом её истерика меня сильно утомила. Но и оставить этот вопрос я тоже не мог.
Сейчас бы прыгнуть в самолёт и оказаться в небольшом курортном городке, где в пустой и темной квартирке плачет моя любимая жена.
Любимая жена…
Вот я придурок! Мне не хватило двадцати лет, чтобы понять, что люблю Карину больше жизни. Что моя жизнь — и есть Карина! Но стоило оказаться за чертой её желания обрести свободу, как пазл сошёлся.
И оказалось, что всё в моей жизни было правильно.
Значит, пора вернуть все на круги своя.
Но только если Карина испытывает то же самое.
Черт…
Глава 29
— Что с её лицом? — прошептала Нино, прижимаясь спиной к стене. — Левон, скажи, что это неправда…
— Это правда, — к нам подошел Раевский, в его руках была толстая папка с документами. — Если хочешь, можешь ознакомиться с полным перечнем травм. Нино, Петров двое суток не выпускал её из квартиры, а потом увёз на дачу, чтобы не пугала соседей криками, а сам укатил с блядями в Дубай.
— Юра рассказал, что его женили в двадцать лет. Жили плохо, приходил домой через силу… Он говорил, что она старуха с маразматическими истериками и дряхлым телом, от которого тошнит! Она ему названивала, засыпала сообщениями, угрожала, что отберет половину бизнеса… Левон, а каково это – возвращаться домой к той, кто искалечил твою жизнь? — Нино вцепилась в мою руку, стала трясти, требуя подтверждения лжи, что слипшимися макаронами уже давно висит на её ушах.
Сестра искала доказательства моих мучений. Дура… Поверила в сказки старого подонка, перенося эти лживые страдания на мою семью! Мало того, что сама ненавидела жену Петрова, мучилась от того, что этот мужчина не может принадлежать ей целиком и полностью, так она ещё и отзеркалила свою ненависть на меня, Карину и ни в чем не виновного Андрея!
Да, я отпустил жену… Да, сам предложил развод, чтобы дать нам возможность понять, осознать и смириться с тем, что друг без друга уже просто не можем существовать. Но я никогда бы не смог разрушить семью, ради которой сворачивал горы все эти годы.
Никогда…
Да, мудак и сухарь! Да, глаза зашорены, как у скакового коня. Вижу цель и пру к ней, прекрасно зная, что дома меня ждёт уютный огонёк, у которого все проблемы сгорают.
