Карина была такая живая, немного чокнутая, совершенно необычная. Тёмные волосы цвета насыщенного эспрессо соблазнительно ласково скользили по оголяющемуся плечу, западали в ключичную впадину, путались в тонкой цепочке с крестиком. Мягкая грудь колыхалась под тонкой тканью топика, царапая моё самообладание твердеющими на глазах сосками.
Она кричала, смотрела так, словно готова была спалить и меня, и этот дом, к чертям собачьим. В глазах пламя, губы припухшие, распахнутые, речь сбивчивая, откровенная… Она сейчас в пылу ярости ответит на любой вопрос, даже если очень этого не хотела.
— Так что же я сделал?
— Ты просто задал вопрос, люблю ли я тебя! Думаешь, так проще? Ну, если ошибся, то можно списать, что пожалел свою скучную супругу? Ведь пропадет, болезная, без шикарного мужика. Так? Тебе меня жалко? — её щеки полыхали детским румянцем, голос потерял звонкость, превращаясь в охренительно возбуждающий хрип.
— А я прям шикарный?
— Я убью тебя!
Боже, какой я болван!
Какого черта не видел в ней этой силы ранее? Почему не пытался вскрыть ларчик, в котором жили эти черти? Это же такой кайф!
Орёт она не потому, что ненавидит, а потому что так сильно любит, что не может совладать с эмоциями. Её кроет лавиной, и меня заодно утягивает.
Горячая, нежная, любимая…
Права Карина. Я слепой, глухой и тупой!
Но вместо того, чтобы остановиться, продолжаю вкидывать дровишки в пламя, потому что хочу знать, что скрывается внутри этой фурии.
— Люблю!!!! — я чуть пригнулся, уворачиваясь от последнего яблока, а после рывок, и вот она, амазонка заведенная, уже в моих руках.
Теплая, настоящая, полная непознанных страстей.
Её сердце колотится, мечется, грудь бешено вздымается, набирая мощь с каждым вдохом.
— Люблю так, что яйца сводит, Карина… А ещё я думаю о тебе постоянно. Я и раньше думал, но как-то иначе, — сжал край топика и рванул вверх, сдирая его, чтобы просто прижаться телом к телу.
Втянул торчащий сосок, сжал губами и ударил кончиком языка, срывая грудной всхлип с её губ.
— Как о кухарке, домработнице и высококачественной няне? Ой, Левон, ты ещё забыл, что я твоих родителей уважала, по выходным готовила, к врачам записывала, — Кара оттолкнулась и попыталась вскарабкаться на кухонный остров в попытке сбежать. — Нет, Куталадзе… Теперь игра пойдет только по моим правилам, либо никак!
— И что за правила такие? Огласите весь список, пожалуйста, — сцапал её за щиколотку, рывок, и Кара шлёпнулась на столешницу задницей. По сколькой поверхности прокатил её к себе, прижал, за что поплатился… Кара дикой кошкой впилась ногтями в кожу, задоря меня коварной улыбкой.
— Добейся меня, Куталадзе…
— А на дуэли не сразиться? — признаться, я готов был ко всему, но вот не к этому…
Смотрел в красивое, молодое и такое ясное лицо жены, пытаясь уловить хоть малюсенький намёк на шутку. Но нет… Она была серьезна.
— Я очень надеюсь, что тебе хватит благоразумия не делать этого. У нас есть сын, о нём подумай, а не о своих гудящих яйцах, — Кара напряглась, закусила нижнюю губу, как делала в моменты глубокой задумчивости.
— Значит, я должен тебя добиться? То есть все эти серенады, завывания под луной, ужины при свечах и томные признания на открытках? — взял её ногу, поднял и начал целовать от самых пальчиков. Прикусил кожу на щиколотке, проложил дорожку языком, внимательно отслеживая реакцию её тела.
Вроде, говорить нужно серьезно, а в голове только «Камасутра» шуршит страничками…
Как долбанутый студент, дорвавшийся до женского тела. Ещё её грудь так соблазнительно покачивается… Как маятник зомбирующий. И я уже готов сделать всё, что она скажет.
— Ну да, — она довольно кивнула, ласково огладила мою шею, прошлась ноготками по линии щетины. — Слабо?
— Значит, так?
— Так, и никак иначе… Я остаюсь здесь. Этот дом как с картинки моей мечты, понимаешь?
— Ну, окей, — мой телефон подал короткий сигнал, бегло прочитал уведомление и непроизвольно заулыбался. — Значит, война… Я принимаю вызов.
— Что? Куталадзе, ты что задумал?
— Ухаживать буду, — и как только я это произнес, в дверь постучали. — Только готовься принимать ухаживания в самых необычных проявлениях.
Быстро поцеловал жену и прямо голышом отправился к двери.
— Оденься, не позорь меня! — расхохоталась Кара, а когда поняла, что я настроен решительно, перекатилась на живот, пряча обнажённую грудь.
— Ты хотела ухаживаний? Вот… Давай сходить с ума вместе?
Ожидающие на крыльце курьеры синхронно чертыхнулись и поспешно опустили глаза.
— Доставка на имя Левона Куталадзе, — давя смех, произнес один из них.
— Спасибо, как раз вовремя. Вносите…
И небольшая гостиная дома стала заполняться корзинами с чертовыми французскими розами. Карина визжала, а как только дверь закрылась, рванула ко мне.
— Ты ненормальный, Куталадзе?
— Знаешь, я думаю, что мы оба ёмкнутые, только узнали это в сорок. Карина, я тебя добьюсь, заставлю поверить, что лучшего мужа тебе никогда не найти, покажу, что и ты меня любишь так, что уши сводит, а потом ты родишь мне дочь…
— Что? Ты серьёзно?
— А лучше двух… Карина Куталадзе, я принимаю твой вызов…
Глава 37
Карина
