Как малолетняя девчонка, боялась распахнуть веки, страшно было не увидеть в его глазах того, что я нарисовала в идеальной картине мира.
— Карина, я чуть с ума не сошел! Не берешь трубку, не отвечаешь на СМС, в Ледовом тоже тишина. Я поднял на уши весь город, — горячий выдох обжег шею, сдул прядь волос с плеча. — Ты как тут? Кто сказал? Чёрт… Каратик?
— Я подумала, что семья — дорога со встречным движением. Нельзя, чтобы только один двигался, — сжала его запястье, подняла тыльную сторону ладони к губам и поцеловала. — Привет, милый…
— Черт, как я скучал, — Левон стиснул меня, прижимая к себе так крепко, что дышать было невозможно. И сразу расселялись и смущение, и сомнение, и даже легкая неуверенность, ведь я уже не девочка, чтобы щеголять в столь откровенном наряде.
— Что это за платье? Сжечь!
— Этим и займёмся, — я рассмеялась, медленно прокручиваясь в сильных руках мужа. В его глазах полыхало пламя возбуждения, гордости, восторга. Левон руками очерчивал мой силуэт, слегка забегая на открытые участки кожи, чтобы раззадорить мою и без того перевозбуждённую фантазию.
Ну точно подростки…
Но идиллия продлилась недолго. Тонкий женский голосок прозвучал в пугающей близости. Я вздрогнула, потому что определённо его уже слышала раньше. Распахнула веки, сталкиваясь с холодными голубыми глазами секретарши мужа…
Голову пересекло острой болью, в ушах звучали её колкие фразы, снова чувствовала холодный и презрительный взгляд.
— Левон Георгиевич, добрый вечер, — блондинка медленно обошла нас, встала на две ступени выше, чтобы сравняться по уровню. — А вы всей семейкой тут… Да? А где же ваш золотой сынок Андрюша? Он не берет трубку, не удивлюсь, если спрятался за мамину юбку и отсиживается за границей, вместо того, чтобы взять на себя ответственность.
Я щёлкнула челюстью, искренне не понимая, что она несёт!
Бессовестная, наглая, расфуфыренная краля смотрела нам в глаза и совершенно чудовищным образом пыталась в очередной раз разрушить и без того шаткий покой семьи.
Злость, негодование и откровенная ненависть напрочь вытеснили всю легкость и радость долгожданной встречи.
— Замолчи, — зашипела я и резко дернулась, намереваясь схватить эту курицу за солому обесцвеченных волос. — Только попробуй! Второй раз я на это не куплюсь…
Как она смеет произносить имя нашего сына? После всей кучи дерьма, вываленной на меня не без помощи Нино, мне даже видеть её не хотелось! А за сына и вовсе порву её, как старую половую тряпку.
Это я по ошибке думала, что за мужа не нужно сражаться. Списала себя, как женщину, списала нашу семью и точно так же, как Левон, перестала видеть очевидное, припрятанное за туманом обиды.
А оказалось, что сражаться нужно за каждого родного человека до последнего, даже если весь мир против!
Вмиг забыла, что мы стоим в центре светского мероприятия, забыла и волнения от концентрации известных персон и медийных личностей. Готова была уложить её на пол и лупить, пока её покосившиеся от жадности мозги не встанут на место!
Да, возможно, я клуша зашоренная, возможно, слишком скучная и повернутая на своей семье, но зато слово «достоинство» для меня не пустой звук.
А в глазах этой прошмандэ только ценник и скачет. Тело продаст за блага и статус. Да что тело? Она душу готова заложить, только бы перебраться в теплое гнёздышко пентхауса. И неважно, кто будет её жертвой – зелёный пацанчик или тронутый маразмом старик с мешками денег.
— Карина, тише, — Левон держал меня за руки крепко, но аккуратно. Завел меня за спину, выставил ногу на ступеньку, чтобы я и не думала бросаться на разборки. — Деточка, опять ты?
— Да, Левон Георгиевич, это снова я. Передайте вашему сыну, что я жду его звонка! Если вы вырастили настоящего мужчину, то он наберется смелости и поговорит с будущей матерью его ребёнка, — блондинка вела себя не просто вызывающе, она практически кричала, намереваясь привлечь внимание большего количества зрителей. — Я стала жертвой интриг Нины Георгиевны. Признаюсь, ситуация в вашем кабинете была глупая и недостойная, но в остальном я не вру!
Эта гадина всхлипнула, начала покачиваться, демонстрируя слабость в теле. Пальцами ухватилась за перила и опустила голову, готовясь, что все бросятся поддерживать её. Но ни я, ни Левон не сделали ни шага.
Меньше всего нам хотелось стать зрителями её дешевого театра.
Хочется просто забыть обо всем, стереть из памяти позор и двигаться вперёд. Но нас постоянно пытаются втянуть в какую-то грязь.
— А в чем остальном-то? — я сделала вид, что не поняла её намёков, что прослушала пылкую речь, заставила взять себя в руки и не показывать ужаса, что сковало нутро!
— Да, я беременна не от вас, Левон Георгиевич. Карина, я прошу у вас прощения за то, что мне пришлось соврать. Но то, что я беременна — чистая правда, — девушка раскрыла сумку, достала оттуда файл с медицинскими справками. Готовилась… — И это ребёнок Андрея. Срок двенадцать недель, и уже очень поздно делать аборт. Я рожу этого ребенка, даже если вся ваша долбаная семейка будет против!
