— Пап? — Андро замер, обернулся, явно пытаясь привести себя в чувства, но мираж не исчез. — Что происходит? Где мои родители? Что вы с ними сделали?
— Андрюша, — я раскинула руки и бросилась к сыну, обнимая его крепко-крепко.
— Вы чего… Вы вместе, что ли? Это тот самый бес, что в ребро? — он то смеялся, то отклонялся, рассматривая меня, как кинодиву, сошедшую с плаката. Андро тряхнул головой, сбрасывая оторопь, и снова взорвался гоготом. — Пап, а мама-то наша где? Что за горячую цыпу ты притащил? Девушка, вашей маме зять не нужен?
— Не притащил, сын. Сама я пришла, — обняла в последний раз, украдкой поцеловала и отошла, чтобы не смущать моего молодого мужчину, на которого оборачивались студенты, высыпавшие из общежития.
— Привет, — Левон крепко пожал руку, обнял его по-отечески, с силой ударил по хребту, после чего Андрей понял, что разговор легким не будет. — Ну, как устроился? Почему в общаге?
— Пап, ну мы же договорились? Я живу в общежитии, а за это отчитываюсь каждый час перед заботливыми родичами с обязательной геометкой.
— Нет, мы договорились, что снимем квартиру вблизи с универом. Ладно, давай не тут? Прыгай, сынок, батя с ветерком прокатит, — Левон взял меня за локоть, помог сесть на переднее сиденье, а Андрюха запрыгнул назад, обхватил нас, обнял и издал вопль орангутана.
— Куда поедем? В Макдак? Купите мне картошку с сырным соусом, бургер, и если я всё съем, то получу мороженое?
— Нет, мы сначала посмотрим квартиру, а на вечер я забронировал столик в ресторане…
Поговорить нам так и не удалось. Что мне, что Левону вырваться в Барселону удалось только на пять дней, три из которых мы потратили на себя. Поэтому сейчас Куталадзе висел на телефоне, согнав в центр всех риелторов, готовых показать подходящие квартиры.
— У нас в хрущёвке под тенью высоких тополей светлее, — ворчал Куталадзе, бегло просматривая договор, пока мы с Андреем осматривались. — Выходим… Это склеп за баснословную сумму.
Это была пятая по счету квартира, и мы правда думали, что все пройдёт намного быстрее. Но весь центр Барселоны, рядом с университетом, был застроен старыми домами. Часть окон выходили в крошечный колодец внутреннего двора, часть – на улицу, но и там было темно.
С учетом жары и пекла это вполне логично, но солнечный свет нужен.
И когда мы уже почти отчаялись, нашли то, что искали. Светлая, просторная, но при этом весьма компактная, да ещё с минимальным набором мебели. Въезжай и живи.
С облегчением выдохнул и Андрей.
— Ну? Теперь-то купишь мороженое?
— Куплю…
Я обняла Левона, прижалась щекой, представляя, чего ему стоило сдерживать себя и не налететь на Андрея с вопросами. Сценарий ясен и знаком: сначала будут орать и спорить, а потом Андрей уйдёт и хлопнет дверью. Ненадолго, потом непременно извинится за вспыльчивость.
Но это мы проходили много раз.
Поэтому хитрый и продуманный Куталадзе не сказал ни слова до тех пор, пока не подписали документы на аренду, а ключи не осели в кармане у Андрея.
Ресторанчик был маленький, уютный, нас проводили на мансарду, откуда открывался шикарный вид на утонувший в сумерках город.
Левон придвинул свое кресло ко мне, сжал под столом руку и с невинной улыбкой выдал.
— Ты сам ничего не хочешь нам рассказать?
— Так… Началось, — Андрей отпил холодной воды, сомкнул руки в замок и опустил взгляд. — Вы по поводу Калугиной?
— Не знаю, кто такая Калугина, мы по поводу Наташи.
— Нади… — я поправила Левона. — Андрей, я понимаю, что тема неприятная. Но давай поговорим откровенно? Мы твои родители и безумно переживаем за тебя, за твоё будущее…
— У меня ничего не было с Куликовой! — Андрей шмякнул ладонью по столу. Лицо красное, глаза чуть из орбит не вылезли! — Вам как это доказать, родичи?
— Мы верим! Ну не было, и не было, — меня опередил Левон. Он закурил, пуская кольца дыма в черное звездное небо. — Только вот девушка эта как-то пробралась на приём к губернатору, заявила, что все равно будет рожать. Она утверждает, что ты прячешься и телефон не берешь.
— Пап, да не трах…. Не спал я с ней!
Теперь пришла моя очередь краснеть.
Всё, что касалось сексуального образования, считалось обязанностью Левона. Муж не стал затягивать, не стал ждать возраста, когда будет уже поздно. Между этими двумя была особая связь. Они понимали друг друга с полуслова, а главное, что там было доверие.
— Вернее, я не помню этого…
Боже! Я закрыла лицо ладонями, дышала часто, как собачка, пытаясь остановить затягивающуюся паническую атаку.
— Мы никогда не избавимся от этого дерьма! Барахтаемся, поднимаемся на воздух, а после нас снова макают, заставляя оправдываться друг перед другом, — всхлипнула я. — А это уже проигрышная позиция. Права была тогда Липатова…
— Тётя Света херни не скажет, — горько усмехнулся Андро. — А что она сказала?
— А то, что как только отпускаешь руку родного человека, то рвётся и купол защиты, — Куталадзе поцеловал меня в висок, щелкнул пальцем по кончику носа. — Но мы всё восстановим.
— Левон! Я хочу, чтобы они все отстали от нашей семьи раз и навсегда!
