— А ты сам виноват. Да-да! Кто растрепал про беременность? Ты… Вот, Куталадзе, теперь и расхлёбывай! У меня нет претензий. Мамочка готовит завтрак, свекровь занимается ужином… Я снова девочка, ожидающая своего первенца.
— Вообще-то у меня были планы, — Левон стянул бретельку моей сорочки, прижался губами и замер, наслаждаясь мгновением. — Думал, после игры мы отправимся в небольшой отпуск. Париж, Италия, Греция… Только ты, я и полная тишина. Мы ведь так и не поговорили всерьез о том, через что пришлось пройти, — Куталадзе так резко свернул с игривой темы, что я опешила. — Кара, не проговорим сейчас, дальше снова наступим на те же грабли.
— Ну, давай поговорим, — я оттолкнулась, села в позу лотоса, нарочно выстроив между нами дистанцию. — Через час мне нужно быть в Ледовом, поэтому давай скоренько.
— Ты торопишь меня?
— Именно. Левон, если честно, то мне совсем не хочется обсуждать то, что было. Не хочу, понимаешь? Не потому что сомневаюсь, не потому что страшно, а потому что я устала думать о том, как бы могла поступить правильно. Я хочу ошибаться здесь и сейчас, хочу любить тебя здесь и сейчас. Я дышу, летаю, жду ребёнка как в первый раз. Давай начнём с чистого листа?
— Давай. Но только через исповедь. Давай, Карина Куталадзе, не будь холодной женщиной, отпусти грехи супругу? — Левон снова потянулся, но я выставила руку.
— Хорошо… Тогда ответь на один вопрос.
— Давай…
Искала в его лице испуг, изменения, но ничего не находила. Левон как улыбался, так и продолжил. Уверен был и в себе, и в своей честности.
— Ты хоть раз изменял мне? — выдохнула единственный вопрос, что так и вертелся на кончике языка.
— Что есть для тебя измена?
Я чуть не захлебнулась от ярости! Бросилась на него, сцепляя руки вокруг его шеи, намереваясь задушить. Но оказалось, что Куталадзе только этого и дожидался. Прижал к себе, упал на подушки, перевернулся и прижал своим весом.
— Я убью тебя!
— После свадьбы, Карина, я не трахнул ни одну женщину, кроме своей жены. Меня всё устраивало… Да настолько, что я — сухарь шибанутый, не понял, что не просто еду домой, в семью, в тепло. Я еду к любимой женщине. Еду к своей жене, — Левон прикусил мою нижнюю губу, проскользил языком, воруя мой выдох облегчения.
Ладони мужа накрыли лицо, подушечки пальцев стерли слёзы.
Я даже не думала, что Левон может быть таким нежным. На фоне грубости, жесткости и решительности разнообразие откровенности и чувственности ощущалось особо остро.
— Хватит обжиматься, молодые! К вам гости, — в дверь поскреблась мама, но в спальню не вошла.
— Чёрт… Кара, я умоляю, попроси маму, пусть увезет всю эту миротворческую делегацию домой! — Левон рассыпался матом, а после перекатился по кровати и начал одеваться.
— Хорошо, я поговорю. Но ты все равно подумай о гостевом домике. Участок большой, можно построить, и все вопросы решатся сами, — я тоже встала и отправилась в душ, потягиваясь, как кошка.
— А ты окончательно приняла решение? Мы остаёмся здесь? — Куталадзе взял телефон и начал скролить ленту уведомлений, скопившихся за ночь.
— Да. Мне здесь очень нравится… Левон, я там дом купила по ошибке, может, его продать? Андро, если решит вернуться домой, хватит и квартиры, а деньги мы могли бы внести за этот дом.
— Я всё решу. Кара сказала, что будем жить тут, значит, будем жить тут. Будет тебе два гостевых дома! На всякий случай… Чтобы с гостями никогда не пересекаться…
Мне было стыдно говорить об этом. По факту Куталадзе дважды купил нашу квартиру. А с другой стороны, почему я должна думать об этом? Хватит быть удобной, скромной и нетребовательной.
Хочу и дом гостевой, и красивую территорию с шикарной террасой, на которой уместятся все наши друзья, родные и дети. Я хочу всего, на что не решалась, чего считала себя недостойной.
Встала под душ, закрыла глаза и накрыла живот ладонями.
— Привет, малышка, — шепнула, но как-то робко.
Внутреннее ощущение, что под сердцем у меня поселилась дочь, было неимоверно сильным. Вот ничего я с собой поделать не могла. Не нужны были ни УЗИ, ни расклад таро.
Я просто знала.
Укуталась в халат, повязала на голове тюрбан, а выйдя из ванной, застала Левона растерянным. Он поднял голову, столкнулся со мной взглядом и медленно осел в кресло, зачитывая вслух новости.
— Сегодня арестовали Петрова. Задержание прошло в его загородном особняке. При обыске обнаружена студия для записи порнографических видео…
— Что?
— Он был не один, а с Надей. И теперь эти соловьи синхронно дают показания против Нино…
— Куталадзе! — голос Раевского пронёсся по лестнице предвестником чего-то недоброго. — Тащи свою задницу сюда немедленно! Самолёт через три часа!
— Кара, ты, главное, не беспокойся. Если хочешь, я останусь! — Левон был так аккуратен в словах, боялся испугать, обидеть, особенно после того, какую военную операцию против меня развела Нино.
Вот только я вынесла из всего случившегося главный урок — от родных нельзя отворачиваться. Они могут быть неправыми, могут быть подлецами, но поворачиваться спиной нельзя, потому что ты никогда не знаешь, когда фортуна вновь подкинет тебе экзаменационный вопрос.
