Запрещая или ограничивая добровольческие ассоциации и корпорации, а с ними и частную благотворительность, республиканские власти той поры – вне зависимости от их мотивов – обостряли тот трудно разрешимый конституционный конфликт прав большинства граждан и прав отдельного гражданина, c которым США пытаются управиться вот уже более четырех столетий. С одной стороны, без таких «посредников» как добровольческие ассоциации, правительство, будучи юридически «слугой» граждан, фактически становится их «хозяином». Как без подобных коллективов-посредников дать знать властям, не прибегая к насилию, чего хотят граждане в промежутках между выборами? А с другой, существование таких ассоциаций кажется несовместимым с демократически избранными властными институтами. Оперируя вне контроля правительства и получая при этом права собственности, ассоциации делают некоторых граждан «более равными», чем другие, подрывая тот фундамент равноправия, на котором устанавливался новый республиканский строй.
Как бы там ни было, к концу 18 века организованная частная благотворительность пребывала в зачаточном состоянии. Помимо политических опасений властей, к которым нередко присоединялись и массы, не желавшие возвращения монархии, ее появление сдерживалось отсутствием правовой инфраструктуры. А без нее практически невозможно создавать доверительные фонды с благотворительными целями.
Преобладающее число частных пожертвований, как и в колониальную эпоху, поступало публичным учреждениям – местным властям, школам, колледжам и религиозным конгрегациям. Большая часть их бюджетов формировалась за счет правительственных субсидий, источником которых в решающей мере были налоговые поступления, а не благотворительные вклады. Добровольное участие граждан было разрешено лишь для братских обществ и локальных социальных клубов, немногих медицинских ассоциаций и тех лояльных правительству политических клубов, которые постепенно становились базой политических партий.
Как бы ни были враждебны власти и подозрительны массы к волонтерским ассоциациям и благотворительным обществам после революции, экономические и политические условия жизни в новом государстве вынудили прибегнуть к ним. Для религиозных и политических диссидентов ассоциации были единственным средством противостоять устоявшимся элитам, пребывающим у власти в правительствах или в конгрегациях. Эти элиты, в свою очередь, нуждались в ассоциациях, когда теряли на выборах избирателей или прихожан. Ассоциации становились единственным способом оказывать влияние на публичную жизнь.
Растущая экономика требовала разнообразных источников капитала для создания все более крупных предприятий и распределения финансового риска между многими вкладчиками, что привело к организации акционерных обществ, объединяющих совместными интересами тысячи и десятки тысяч человек. К тому же, все большая доля инвестиций в эти общества стала приходить от растущего числа благотворительных, образовательных и религиозных организаций, увеличивающих свои фонды за счет частных пожертвований. Вынуждали объединяться также неустойчивость и опасности жизни в растущих городах. Поэтому быстро росло число братских ассоциаций, помогающих своим членам и их семьям пережить трудности, связанные с потерей работы, болезнями и смертью близких. Ассоциации ремесленников добивались для своих членов справедливых цен на сырье и орудия труда и пытались защищать их от эксплуатации.
Особенно важную роль как во взлете ассоциаций, так и в росте частных пожертвований для публичных целей сыграла религия. После революции, когда были распущены пробританские или антиреспубликанские церкви, когда усилилась терпимость ко всем христианским конфессиям, с одной стороны, резко возросло число новых сект, а с другой, довольно много американцев вовсе отпало от религии. Считают, что к началу 19 века лишь один из пяти американцев принадлежал к определенной церкви или секте. Это встревожило не только религиозных лидеров, но и политиков, ибо подобная ситуация стала не только вызовом силе религиозного убеждения, но и угрозой стабильности республики. Безбожник – это не только грешник, но и потенциальный повстанец. Вот почему в 90-е годы 18 века началось второе «Великое Пробуждение», в котором объединившиеся протестантские группы продвигали новую волну евангелизации, активно создавая религиозные ассоциации на местах в дополнение к своему испытанному оружию – странствующим проповедникам.
Стихийный взлет ассоциаций и благотворительности при отсутствии, особенно в штатах, поддерживающего их правового регулирования, привел к ряду острых политических конфликтов и пристрастных разбирательств. Они завершились знаменательными решениями Верховного суда США, сыгравшими важную роль в дальнейшем становлении американской филантропии. Ее историки придают особое значение решениям Верховного суда по делу Дартмутского колледжа и о завещании Стивена Жирара.
***
