Однако наибольшую славу, но уже посмертную, бездетный вдовец Жирар приобрел своим завещанием 1831 года и последовавшей в 1844 году попыткой французских родственников оспорить его в Верховном суде США.
По завещанию Жирар передал почти все свое состояние благотворительным и муниципальным организациям Филадельфии и Нового Орлеана – двух портов, через которые он осуществлял свои международные торговые операции. Однако основную его долю (около 2 млн. долл. того времени) он предназначил для создания школы-интерната, где учились бы бедные белые мальчики-сироты из шахтерских семейств. Впоследствии на базе этой школы был создан колледж Жирара, построенный в 1833–1844 годах. Интересно также, что в завещание он включил условие о том, что доступ в нее запрещен священникам всех конфессий, чтобы избежать в обучении мальчиков столкновения различных религиозных доктрин и конкуренции сект. Это был редкий в Америке того времени светский подход к филантропии, да еще в столь крупных масштабах.
Родственников Жирара, ополчившихся, прежде всего, против его дара сиротской школе-интернату, в Верховном суде США представлял уже известный нам Д. Уэбстер. На этот раз он проиграл. Но именно этим его поражением был создан еще один важный прецедент, позволивший далее продвинуть права частной благотворительности в США. Суд на этот раз отверг тот аргумент Уэбстера, что, раз штат Пенсильвания отменил у себя в годы революции британский Закон о благотворительных корпорациях, то Жирар не имел законного права жертвовать, а школа, не будучи по закону корпорацией, не могла принимать его 2 млн. долл. Не был также принят тот хитроумный довод Уэбстера, что школа, а затем и колледж Жирара, не имели права на статут корпорации, поскольку их ученики и студенты не относились ни к одному из признанных в стране христианских вероисповеданий.
Решение Верховного суда по делу о завещании Жирара имело далеко идущие последствия для истории здешней филантропии. Во-первых, было косвенно подтверждено право частных лиц создавать благотворительные фонды на правах корпорации, избегая при этом не установленного законом контроля правительства. Во-вторых, была признана возможность создания частных колледжей, контролируемых любой ненасильственной и не нарушающей закон религией, так же как не принадлежащих ни к одной из них – согласно принятому Конституцией разделению государства и церкви. Наконец, в-третьих, было признано «
***
В 1831 году, когда в Америке, преодолевая стойкие предрассудки властей и населения, как и правовые и финансовые препятствия, начался взлет добровольческих и благотворительных организаций, страну посетил молодой французский маркиз
Он провел, путешествуя по стране, почти год, пытаясь понять на месте как работает поразительный для аристократической Европы феномен американской демократии. На него произвел глубокое впечатление складывающийся здесь баланс между личной свободой и религией, частной собственностью и равенством, индивидуализмом и общественной жизнью, сильной властью и децентрализацией. Его также поразили непривычные для европейца обилие и разнообразие добровольческих объединений граждан.
Написанная им по следам этого знаменитого путешествия книга-исследование «Демократия в Америке» (была издана двумя томами в 1835 и 1840 годах) – сама по себе образец замечательного литературного стиля – стала классикой политологии и социологии, источником разнообразных и правдивых свидетельств о восходящей стране. Она и сейчас, спустя более полутора столетий, остается весьма полезным чтением для тех, кто хотел бы разобраться в истоках современной Америки.
Ниже приведена составленная автором подборка цитат из книги Алексиса де Токвиля. Не нуждаясь в комментариях, они демонстрируют его глубокое понимание Америки и поразительную прозорливость насчет ее будущего. Они, вместе с тем, как нельзя лучше характеризуют особенности развития страны, состояние ее добровольческих и благотворительных учреждений и менталитет американцев в эпоху, о которой рассказывается в данной главе.79
