В последние месяцы он не думал о своей болезни, не вспоминал он и о том, что, когда работы в «Пещере» будут закончены, его выставят вместе с остальными. Короче говоря, на некоторое время он забыл, что, подобно подавляющему большинству своих товарищей-рабочих, находится на грани нищеты и что несколько недель безработицы − это голод. Что же касается здоровья, то положение у него было хуже, чем у других, так как большинство из них на случай болезни состояли членами общества взаимопомощи, а Оуэна из-за плохого здоровья не принимали в подобные организации.
Когда после получки он отправился домой, невыносимо утомленный и подавленный, он вновь задумался о будущем, и чем больше он о нем думал, тем более неприглядным оно ему представлялось. Даже если взять наилучший из вариантов и предположить, что болезнь не свалит его с ног и он не потеряет работу − на какие средства жить? Вот он работал всю эту неделю. В результате несколько монет, зажатых в кулаке. Он горько усмехнулся, подумав о том, сколько надо было бы купить на эти деньги и как мало из того, что надо, он сумеет осуществить.
Дойдя до угла и повернув на Керк-стрит, он увидел Фрэнки, который вышел его встретить. Мальчик заметил его, побежал навстречу и с радостным криком бросился к нему на шею.
− Мама велела тебе передать, чтобы ты что-нибудь купил к обеду. Дома ничего нет.
− Она сказала, что купить?
− Она говорила, только я забыл. Но я помню, она сказала, ты можешь купить, что захочешь, если не будет того, что я забыл.
− Ну, пойдем посмотрим, что там есть, − сказал Оуэн.
− На твоем месте я купил бы баночку рыбных консервов или яйца и бекон, − предложил Фрэнки, припрыгивая рядом с отцом, который вел его за руку. − То, что долго готовить, покупать не надо, потому что мама нехорошо себя чувствует.
− Она лежит?
− Все утро ходила, а сейчас легла. Но мы с ней все успели сделать. Пока она стелила постели, я сам начал мыть чашки и блюдца, но, когда она пришла на кухню и увидела, как я налил на пол, она велела мне сейчас же прекратить. Потом она меня переодела, потому что на мне почти все было мокрое. Потом вымыла посуду сама, а я успел за это время вытереть пол, аккуратно сложить все свои вещи и приготовил постель для котенка. Да, я вспомнил: дай мне, пожалуйста, пенс. Я обещал котенку, что принесу ему мяса.
Оуэн выполнил просьбу мальчика, и, когда тот отправился к мяснику, Оуэн зашел к бакалейщику купить что-нибудь на обед. Они условились встретиться на углу. Оуэн первым пришел на условленное место. Он немного подождал, но мальчик все не появлялся, и он пошел ему навстречу к лавке мясника. Возле лавки он увидел сына, стоящего у входа и занятого весьма серьезным разговором с мясником, веселым, коренастым краснолицым человеком. Оуэн сразу догадался, что ребенок что-то пытается объяснить мяснику, так как у Фрэнки была привычка наклонять голову набок и подкреплять свою речь, энергично жестикулируя руками и растопыривая пальцы, когда он хотел, чтобы его лучше поняли. Сейчас он именно так и делал, размахивал рукой, оттопырив большой палец, и помогал другой рукой, в которой держал пакет с кусочками мяса. Мясник добродушно рассмеялся и, пожав Фрэнки руку, вернулся в лавку обслужить покупателя, а Фрэнки подошел к отцу.
− Знаешь, папа, этот мясник очень порядочный человек, − сказал он. − Он не взял за мясо ни пенса.
− Вы об этом и говорили?
− Нет, мы говорили о социализме. Понимаешь, он уже во второй раз не берет с меня денег. Когда он в первый раз не взял денег, я ничего у него не спросил. Но когда он не взял денег и сегодня, я спросил, не социалист ли он. Он ответил: нет, он еще не настолько сумасшедший. Я сказал: «Если вы думаете, что все социалисты сумасшедшие, вы очень ошибаетесь. Сам я, например, социалист и вполне уверен, что я не сумасшедший». Он сказал, он знает, что со мной все в порядке, но сам он ничего не смыслит в социализме, кроме того, что социалисты хотят разделить все деньги так, чтобы у всех было поровну. Я сказал ему, что это вовсе не социализм! А когда я объяснил ему все как следует и посоветовал стать социалистом, он ответил, что подумает. Я сказал, что, если он подумает, он обязательно перейдет на нашу сторону. Он засмеялся и пообещал мне дать ответ при следующей встрече, а я пообещал дать ему что-нибудь почитать. Ты ведь не возражаешь, папа?
− Конечно, нет. Когда мы придем домой, мы посмотрим, что у нас найдется, и ты что-нибудь для него отберешь.
− Знаю! − возбужденно вскрикнул Фрэнки. − Лучше всего две книги: «Счастливая Британия» и «Англия без англичан».
Мальчик знал, что это «две самые лучшие книги», потому что часто слышал это от своих родителей и их друзей-социалистов, которые к ним приходили.
* * *
