− С чего вы это взяли? − возразил проповедник, вытирая носовым платком пену с губ и пот со лба.
− Да потому, что вы сами не веруете в Библию.
Нимрод и его сотоварищи захохотали, с сожалением глядя на молодого человека.
− О, дорогой брат мой, − сказал Скряга. − Ты глубоко заблуждаешься. Я, слава богу, верую в Библию, верую каждому ее слову!
− Аминь, − рявкнул Слайм и несколько других богоугодников.
− Да нет же, ни во что вы не верите, − ответил другой незнакомец. − И я докажу, что не верите.
− Что ж, попробуй, − сказал Нимрод.
− Прочтите семнадцатый и восемнадцатый стих шестнадцатой главы от Марка, − попросил смутьян.
Люди, стоящие в толпе, стали проталкиваться к центру, чтобы лучше слышать спор. Скряга, стоящий возле фонаря, разыскал упомянутые тексты и прочел вслух:
− «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками. Будут брать змей, и если что смертоносное выпьют, не повредит им, возложат руки на больных и они будут здоровы».
− А вы не умеете исцелять больных, точно так же, как не можете говорить на новых языках и изгонять бесов. Впрочем, возможно, если вы выпьете что-нибудь смертоносное, это не причинит вам вреда.
Тут оратор неожиданно вытащил из своего жилетного кармана небольшой стеклянный флакон и протянул его Скряге, который с ужасом отпрянул от него, а тот продолжал:
− Здесь у меня очень сильный яд. В этом флаконе столько стрихнина, что его достаточно, чтобы убить дюжину неверующих. Выпейте его! И если он вам не повредит, мы будем знать, что вы действительно верующий, а то, во что вы веруете, − правда!
− Верно, верно! − подхватил Маляр, который прислушивался к спору с большим интересом. − Верно, верно! Здорово придумано. Пей!
Несколько человек в толпе засмеялись и со всех концов раздались голоса, призывающие Скрягу выпить стрихнина.
− Но, с вашего разрешения, я объясню вам, что означают эти строки, − сказал Хантер. − Если вы внимательно их прочтете, не вырывая из контекста...
− Я не хочу, чтобы вы мне объясняли, что это значит, − перебил его другой приезжий. − Читать я сам умею. Что бы вы ни сочинили, как бы вы ни истолковали написанное, я знаю, что там сказано.
Послышались возгласы «Верно!» − а кто-то стоявший с краю крикнул:
− Почему яд не хочешь пить?
− Будете вы пить или нет? − настойчиво спрашивал человек с флаконом.
− Нет! Я не такой дурак! − свирепо огрызнулся Скряга, и толпа отозвалась громким взрывом смеха.
− Может быть, это хотел бы сделать кто-нибудь другой из «истинно верующих», − насмешливо спросил молодой человек, оглядывая «учеников и последователей Христа». Поскольку ни один из них не высказал желания принять его предложение, он с сожалением засунул флакон в карман.
− Я думаю, − с ехидной усмешкой сказал Скряга, обращаясь к владельцу стрихнина, − я думаю, что вы один из тех платных агентов, которые ездят по стране, выполняя волю дьявола.
− А я вот хочу узнать, − громко произнес Маляр, неожиданно протиснувшись в центр круга. − Где достал Каин себе жену?
− Не отвечайте ему, брат Хантер, − сказал Дидлум, один из «истинно верующих». Совет совершенно излишний, ибо Скряга все равно не знал ответа.
«Святой отец», человек в длинном черном одеянии, что-то прошептал сидевшей возле органа мисс Дидлум, после чего она стала играть, а «истинно верующие» принялись петь изо всех своих сил, заглушая голоса тех, кто помешал собранию. Гимн назывался «Сколь великая слава меня ожидает».
После этого гимна «святой отец» пригласил бедно одетого «брата» из рабочих, члена «Воскресного собрания верующих» сказать несколько слов. Последний вышел в середину круга и произнес следующее:
− Дорогие друзья мои, я благодарю господа бога, что сегодня попал сюда, на это собрание, и я расскажу вам всем сегодня, мои дорогие, о том, что было сделано для меня. Как я рад, дорогие друзья мои, что я могу сегодня быть здесь с вами и поведать вам обо всех грехах, которые я совершил, и о том, что господь для меня сделал и что господь может сегодня же сделать для вас. Если только вы последуете моему примеру и признаете себя заблудшими грешниками...
− Вот-вот, это единственный путь! − воскликнул Скряга.
− Аминь! − грянули все остальные «истинно верующие».
− Если только вы придете к нему сегодня, как это сделал я, вы увидите, что господь может сделать для вас то же, что Он сделал для меня. Итак, дорогие друзья мои, не откладывайте этого со дня на день, не откладывайте этого до более удобного времени, потому что, может быть, у вас больше никогда не будет такой возможности. Тому, кто ропщет на господа за тяготы, не сносить головы, и ничем тут не поможешь. Он придет к вам, потому что к Нему взывали, и Его мы восславим. Аминь.
− Аминь, − пылко повторили истинно верующие, а человек, одетый в длинное одеяние, стал упрашивать всех, кто еще не стал истинно верующим и приумножающим славу Его, присоединиться чистосердечно и сознательно к пению заключительного псалма, который он собирался им просуфлировать.
Маляр, как и прежде, любезно дирижировал хором, и с последними звуками музыки толпа разошлась.
