Он настоял, чтобы она отдала ему и сумку и свертки, и толпа, решив, что это ее муж, начала расходиться. Один из шутников на прощание громко заметил: «Представление окончено!»
До дома было семь минут ходу. Поскольку улица, по которой они шли, не сияла ослепительными огнями, Рут почти все время опиралась на руку Слайма. Войдя в дом, она сняла шляпу, и он усадил ее в кресло возле ярко пылавшего камина и посвистывающего на крюке чайника, потому что перед уходом Рут засыпала огонь мелким углем и золой.
Малыш все еще спал в колыбели, но его сон был, очевидно, не совсем спокойным − он стянул с себя все пеленки и лежал голый. Рут покорно подчинилась, когда Слайм велел ей сесть, и, бессильно откинувшись на спинку кресла, наблюдала за ним из-под полуприкрытых век. Она слегка покраснела, когда он проворно укрыл спящего ребенка простынкой и поудобнее уложил его на кроватке.
Теперь Слайм занялся камином. Поставив чайник на огонь, он сказал:
− Когда он закипит, я дам вам крепкого чаю.
По пути домой Рут рассказала Слайму, как она очутилась в таком состоянии. Полулежа в кресле и сонно наблюдая за ним, она с ужасом думала, что бы с нею было, если бы он не встретился ей.
− Вам лучше? − спросил он, глядя на нее сверху вниз.
− Да, спасибо. Я очень хорошо себя чувствую, только боюсь, я доставила вам много хлопот.
− Нет, нет. Мне это совсем нетрудно. Вы бы сняли кофту. Дайте-ка я вам помогу.
Потребовалось очень много времени, чтобы Рут сняла кофту, поскольку, помогая ей, Слайм страстно целовал ее, а она лежала в его объятиях слабая и безвольная.
ПРЯМОУГОЛЬНИК
На следующей неделе работы в «Пещере» быстро подходили к концу, хотя светало теперь поздно, темнело рано, и люди работали только с восьми утра до четырех часов дня, без перерыва на завтрак. Это составляло сорок часов в неделю, так что, если рабочий получал семь пенсов в час, он зарабатывал 1 фунт 3 шиллинга 4 пенса, если шесть с половиной, то 1 фунт 1 шиллинг 8 пенсов, а если пять пенсов, то он получал «королевский» куш-16 шиллингов 8 пенсов за тяжелый труд в течение недели, ну, а тот, кому полагалось 4 с половиной пенса в час, «отхватывал» 15 шиллингов.
И после этого находятся люди, которые имеют наглость утверждать, что причина бедности − пьянство!
Джентльмены, которые разглагольствуют об этом, как правило, тратят на выпивку довольно значительные суммы, причем в их бесполезной жизни это случается каждый день.
Во вторник вечером все помещения, кроме кухни и кладовки, были готовы. Побелку кухни отложили, потому что еще не привезли новую плиту, а кладовку до сих пор использовали как малярку. Наружные работы тоже близились к концу: весь дом был уже один раз окрашен, теперь красили второй раз. По договору все деревянные детали окрашивались три раза, а водосточные трубы, желоба, словом, весь металл − два раза. Но Красс и Хантер организовали дело так, что дерево красили два раза, а железо − вообще один раз. Окна красили в два цвета: рамы − белые, переплеты − темно-зеленые. Все остальное − фронтон, двери, ограда, желоба − было зеленое, эти краски замешивались на льняном масле и лаке. Для таких работ не применяли скипидар.
− Здорово, черт побери, ложится краска, а? − сказал Харлоу Филпоту в среду утром. − Прямо как патока.
− Ага, и когда пригреет летом солнышко, никаких пузырей на ней не будет, − сказал Филпот с ехидной усмешкой.
− По-моему, они боятся добавить сюда хоть немного скипидару оттого, что краска тогда не ляжет так ровно, и придется красить еще раз.
− Пари держу, именно в этом дело, − согласился Филпот. − Но как только уйдет Красс, я все же капельку добавлю.
− А куда он уйдет?
− Разве не знаешь? Сегодня снова похороны. Видел крышку гроба, которую Оуэн разрисовывал в чертежной в прошлую субботу утром?
− Нет, меня не было. Помнишь, меня послали в Уиндли сделать потолок и покрасить кое-что?
− Ну, да. Совсем забыл, − воскликнул Филпот.
− По-моему, Красс со Слаймом могут капитал себе сколотить на всех этих похоронах, − сказал Харлоу. − Четыре гроба за две недели. По чем им платят?
− Шиллинг за доставку и за то, что положат в него мертвеца, и четыре − за похороны, всего − пять получается.
− Неплохо устроились, − сказал Харлоу. − Парочка трупов в неделю, не считая жалованья, а? Пять шиллингов за два-три часа!
− Да, деньги − оно, брат, неплохо, но я так тебе скажу: даром им не платят. Что до меня, я бы не стал возиться ни с какими жмуриками, − сказал Филпот и вздрогнул.
− А кого хоронят сейчас? − спросил Харлоу после паузы.
− Священника храма Света озаряющего. Он отдыхал за границей, в Монте-Карло. Люди сказывают, еще до отъезда заболел, но перемена места пошла ему на пользу, так что он совсем выздоровел и уже возвращался домой. Но когда этот священник стоял в Монте-Карло на платформе и ждал поезда, на него налетел носильщик с багажной тележкой, и священник взорвался.
− Взорвался?
− Ну, да, − подтвердил Филпот. − Взлетел на воздух! В куски и вверх тормашками! Ну, они, конечно, все эти куски собрали, положили в гроб и сегодня похоронят.
