В благоговейном страхе Харлоу не промолвил ни звука, а Филпот продолжал:
− Я тут как-то вечером выпивал с одним парнем, с мясником, у которого этот священник обычно мясо покупал. Я говорю, какая странная, мол, смерть. А мясник отвечает, что он не видит в ней ничего странного. Единственное, что его удивляет, как этот священник не лопнул еще много лет назад. Это ж надо, столько жрать! Мясник говорит, что и в других лавках этот священник тоже набирал целые горы жратвы. Он лопал тоннами!
− Как его звали, этого священника?
− Белчер. Ты, наверно, встречал его в городе. Ужас какой жирный, − ответил Филпот. − Жаль, тебя не было здесь в субботу, ты увидел бы гроб. Фрэнк позвал меня посмотреть надпись. Там было так написано: «Джонидаб Белчер. Родился 1 января 1849. Умер 8 декабря 19..».
− А, я знаю, о ком ты говоришь, − воскликнул Харлоу. − Помню, мои ребята принесли из воскресной школы подписной лист, это они собрали деньги ему на отдых, потому как он заболел. Я еще дал каждому по пенсу, чтобы им стыдно не было перед другими детьми.
− Да-да, это он и есть. И у меня просили тогда денег ребятишки. А теперь я видел у них другой подписной лист. Вчера встретил дочку Ньюмена, и она мне показала. На елку и на угощение для всех ребят, что ходят в воскресную школу. В таком деле я рад помочь...
− Похолодало, правда?
− И черт уши отморозит, − заметил Истон, спускаясь со стоящей рядом лестницы.
Он поставил ведерко с краской на землю и, чтобы согреть руки, стал тереть их и хлопать в ладоши.
Он дрожал, от холода у него стучали зубы.
− Вот бы сейчас кружку пива, − сказал Истон, пританцовывая.
− Я как раз об этом подумал, − тоскливо отозвался Филпот. − Да чего уж там! В обед одну пропущу. Смотаюсь к «Крикетистам». Даже если опоздаю на несколько минут − не беда. Красс и Скряга все равно отправятся на похороны.
− Захвати и мне в бутылочку, − попросил Истон.
− Почему бы и нет, − ответил Филпот.
Харлоу промолчал. Он бы тоже не отказался от кружки пива, но, как всегда, у него не было денег. Обмен мнениями на этом закончился, и они вернулись к работе. Это было очень своевременно, ибо несколько минут спустя они заметили Скрягу, подглядывающего за ними из-за угла. Они не знали, давно ли он там стоит и подслушивал ли он их разговор.
В двенадцать часов Красс и Слайм торопливо умчались, и немного погодя Филпот снял фартук и надел пальто, собираясь в пивную. Когда рабочие узнали, куда он идет, другие тоже стали просить, чтобы он принес им пива. Кто-то предложил собрать с жаждущих выпить по два пенса. Так и сделали: был собран один шиллинг и четыре пенса. Деньги вручили Филпоту, который должен был принести в кувшине галлон пива. Он обещал вернуться как можно скорей, и некоторые пайщики решили не пить в обед чаю, хотя и знали, что Филпот придет только к самому концу перерыва. В лучшем случае будет без четверти час.
Время тащилось медленно, и в конце концов единственный обладатель часов стал терять терпение и уже отказывался отвечать на вопрос, который час. Наконец послали на верхний этаж Берта посмотреть на церковные часы, которые были видны оттуда. Он вернулся и сообщил, что уже без десяти час.
Среди пайщиков началась тревога. Они попеременно выходили на дорогу посмотреть, не покажется ли Филпот, но каждый возвращался с одним и тем же известием: Филпота нет как нет.
Формально в отсутствие Красса никто не исполнял обязанностей десятника, но ровно в час все приступили к работе, так как боялись, как бы Сокинз или какой другой фискал не донес Крассу или Скряге.
В четверть второго Филпота все еще не было, и тревога сменилась паникой. Кое-кто открыто говорил, что он наверняка пропивает их денежки. По мере того как шло время, к этому мнению присоединились все. В два часа надежды на его возвращение испарились, двое или трое пайщиков стали пить холодный чай.
Опасения оказались более чем обоснованными − они не увидели Филпота до следующего утра. Он появился с виноватым, робким видом и дал слово вернуть в субботу все деньги. Он долго еще что-то плел. Из его слов можно было понять, что по пути к «Крикетистам» он повстречал каких-то парней, которые сейчас сидели без работы, и предложил им выпить. Когда они зашли в кабачок, то увидели там Забулдыгу и Маляра. Кружка за кружкой, потом они заспорили о чем-то, и старик Филпот вспомнил о галлоне пива, только когда проснулся сегодня утром.
Пока Филпот все это объяснял, а другие надевали фартуки и блузы, Красс приготовил краски. Слайм не принимал участия в разговоре, он оделся раньше всех и первым приступил к работе. Причина такой поспешности вскоре стала многим ясна: Слайм начал красить большое окно, расположенное так, что оно было защищено от ветра.
