Против Бога нет силыИ глуп тот, кто идет против этого.Значит, сила не за них,И умерли они с великой болью[…]Лучше бежать, чем ждать смертиИ лучше повернуть назад, чтобы нанести удар.Но они говорили: "Лучше умеретьВ чести, чем жить в бесчестии".Но я в это не верю:Он не умерли с честью,Того, кто дает убить себя,Я считаю его самоубийцей.А тот, кто отступает с поля битвыКогда он видит, что ничего не может сделатьЕго никогда нельзя обвинятьВ подлости и трусости,Ибо он овладел искусством войны.И лучше мудрый человек на войнеЧем тот, кто бьет и погибает.Фредерик Виттнер в своем познавательном исследовании L'Idéal chevaleresque face à la guerre, fuite et déshonneur à la fin du Moyen Age (Рыцарский идеал перед лицом войны, бегства и бесчестия в позднем Средневековье) показал, как тема бегства оставалась почти запретной в дворянской литературе вплоть до XV века. Поэтому откровения Жоффруа Парижского являются исключительной точкой зрения, иллюстрирующей определенный подъем буржуазного сознания. Другие авторы настаивают на тактическом мастерстве фламандцев, эффективности их оружия, в частности годендага. Но всем им трудно принять этот факт. Для продолжателя хроники Гийома де Нанжи Кортрейк "был предметом насмешек и вечного позора для короля Франции и для семей погибших". Что касается Джованни Виллани, то его суждение показывает его необычайное презрение к миру ремесленников и рабочих, "самому гнусному сброду в мире": "Это поражение сильно уменьшило честь, статус и репутацию древней знати и доблести французов, так как цвет рыцарства мира был побежден и уничтожен самым гнусным сбродом в мире, ткачами, кузнецами и другими представителями гнусных ремесел, которые не знали войны. Все народы мира презрительно называли фламандцев кроликами, набитыми маслом. Но после этой победы они приобрели такую репутацию и такой пыл, что пеший фламандец с годендагом в руках мог бы противостоять двум французским рыцарям".
Кортрейк, как видно из этого пассажа, поэтому имеет намеки на классовую войну, и это также делает его очень современным. Для противников французского короля это в любом случае было поводом для радости. В течение нескольких месяцев после битвы во Фландрии распространялись многочисленные сатирические тексты, такие как La Passion des Français selon les Flamands (Страсти французов по фламандцам), очень смелая стилизация на Страсти Христовы, в которой граф д'Артуа перед смертью обращается к своему коню Баярду: "Баярд, Баярд, почему ты покинул меня?", пародируя последние слова Иисуса на кресте. Англичане также потешались над неудачей французской армии, поскольку в ближайшем будущем у них будет еще много возможностей повторить это. "На Францию пало смятение, испокон века, во всех землях позор будет сохраняться и станет предметом насмешек над королем Филиппом Французским и его нацией", — писал хронист Питер Лэнгтофт. Распространялись песни, высмеивающие "гордых французских графов", чьи головы были отрублены. Бедная Франция, "несколько головорезов опозорили тебя".
